Такие процессы, как этот, плохо поддаются прогнозам - сколько ни упражняются эксперты. Сложный клубок систем и связей. В частности, так называемые рефлексивные игры. Термин этот ввёл советский математик Владимир Лефевр, ныне работающий в Калифорнийском университете на благо выбранной им новой родины. Методы рефлексивных игр - одно из вооружений в современной многомерной войне. Чтобы немного ознакомиться с вопросом, достаточно даже Википедии. Суть в конструировании и навязывании соперникам и нейтральным игрокам моделей мира, предопределяющих их поведение, смене игровых правил прямо в процессе игры, с целью предопределить поведение противника.
В режиме полного доминирования одной стороны (которое продолжалось после окончания Холодной войны и, в общем, до 2014 года) рефлексивная игра вырождается до простого социально-инженерного, информационного диктата: доминирующая сторона просто погружает всех игроков в свои правила игры и дальше манипулирует процессом, в меру своих управленческих способностей и вообще возможности прогнозировать сложные процессы. А процессы социальные сложны и неустойчивы, имеют неожиданные точки бифуркации даже в таком варианте монолога гегемона. Особенно учитывая, что внутри гегемона - свои игроки и своя игра - клановая, ведомственная и т.п. (чего стоит вспомнить Иран-контрас/Ирангейт 80-х, схемы с поставкой оружия Ирану, которые разыгрывали крупнейшие американские политики, что получило продолжение в поставках ракет X-55 в 2000-х, через Украину).
А сейчас мы имеем рефлексивную игру с несколькими полнокровными игроками. И всё это не может не напоминать ситуацию перед Первой мировой войной (именно первой, а не второй), помноженную на новые уровни и измерения, в которых сегодня разворачиваются события и противостояние. Для стороны, попавшей в такую ситуацию, есть выбор - или держаться за какую-то предсказуемость и линейность по крайней мере своих воздействий на окружающую среду. Выбрать одну стратегию игры, огласить правила - и им следовать. Парируя все атаки многомерной войны в режиме реакции. В общем-то, пока эту внешнеполитическую линию и выдерживает Россия. Опираясь на высокий уровень своего оборонительного вооружения, а также худо-бедно защищаясь в дипломатическом и медийно-пропагандистском измерении. Или же включиться в полноценную рефлексивную игру, но с риском полного выхода ситуации из-под даже краткосрочных прогнозов, с риском свала в глобальный конфликт, который, вероятно, станет ядерным.
Однако есть сферы, где перейти от тупой линейной стратегии к тонким рефлексивным необходимо - и как можно скорее. Это и медиа - как внешнее, так и внутреннее. Говорю я ещё с 2014-го года - население, поддержавшее Крымское развитие событий и связанные с ним издержки, выходившее на Бессмертный полк миллионными шествиями, достойно другого телевидения. Не того примитива и шоу, которым его кормят уже 4 года. Много говорят о необходимости идеологии, которая всё так и не появляется. Только идеология - это, опять же, линейная, топорно-мобилизующая конструкция. Построенная на простых и понятных схемах. А нужна сложная, тонкая, рефлексивная культурно-ценностная система. Способная взрастать и развиваться вместе с живой социальной системой и всеми тканями общества, а не "конструироваться" медиатехнологами.
Ну так чего же нам ждать в Карибском... Сирийском узле? Будем надеяться, что если даже старое советское ПВО отрабатывает столь эффективно, то это немного охладит головы американских ястребов. И поскольку для США смерти подобно выставиться в свете не абсолютного гегемона перед всем миром (США не в роли военного гегемона очень быстро станет третьей или четвёртой экономикой мира, что просто разорвёт ситуацию у них изнутри), то, по идее, нужно ждать теневого торга с нашими, дабы обставить всё более-менее отлакировано. Тут надо понимать, что прежнее политическое поражение по Сирии не било по военному статусу США ("ну не хотели мы ввязываться по полной в эти дрязги, а если бы захотели, то всё равно наши ракеты самые ракетастые, ну все же понимают"). А вот такие результаты реальной пробы сил - это совсем другое. Притормозят и будут "лакировать" ситуацию - или будут в аффекте продавливать дальше?
Реальность-то сегодня формируется в медиа, а там все ракеты долетели... (И даже вернулись на базу и выпили за победу). Особенно опасно, если сами лица, принимающие решения, картину мира начинают в существенной степени формировать из своих же медиа.
Хотя тут есть внемедийный большой и веский аргумент. Китай, БРИКС, большую 20-ку, Турцию и многих других не заставишь поверить картинке. Они на ус мотают и выводы делают. Как минимум, заказы Оборонэкспорту будут, надо думать, обеспечены в новых объёмах. А количество понемногу взбрыкивающих вассалов сложившегося международного уклада будет увеличиваться.
Если, если и ещё раз если вся эта неустойчивость ситуации, помноженная на явный разрыв с реальностью у лиц, принимающих решения (ЛПР) "там", и приправленная головокружением от успехов и азартом у ЛПР "здесь", не приведёт к срыву процессов в зону катастрофы.
Нашим же ЛПР можно, видимо, пожелать и дальше держаться поближе к тактике восточного соседа, "сидящего у реки и ждущего, когда мимо проплывёт труп врага" - в политике внешней, а вот в экономике и политике внутренней трудолюбиво и методично (как это, опять же, делают восточные культуры) созидать новую, жизнеспособную систему.
Выводы:
1. "Что будет" - как обычно, зависит от действий всех вовлечённых субъектов. И как в неустойчивых ситуациях - может зависеть не только от крупных факторов/действий, но и от малых слагаемых.
2. По субъекту "условный совокупный Запад" (внутри которого от атлантического ядра с примкнувшей французской политотой отмежёвывается, как мы видим, приличная часть "Старой Европы"). Хотя линейная политическая целесообразность диктует необходимость "закрытия раунда" и "лакировки" военных итогов (неудавшейся ракетной атаки), привычная уверенность в игровом подходе и ставке на хаотизацию, помноженная на уже очевидную потерю за игрой связи с реальностью, может привести к эскалации, даже без какой-то паузы.
3. По России. Рефлексивно-хаотизационную стратегию - ни в коем случае не пытаться копировать. В военной и даже дипломатической сфере - только гасить, пытаясь возвращать процессам линейный характер. Пока, к счастью, в основном это и наблюдаем с нашей стороны. В основном. Нотки "головокружения от успехов" и "шапкозакидательства", по-моему, наблюдаются, что не может не тревожить.
4. Во внутренней жизни страны - запуск проектной стратегии. Об экономической говорят в первую очередь (и дальше всего находятся от неё, по прежнему). Так же много говорят об идеологической. Но, как выше я написал, не идеология как линейная схема, нужна нам. А "сложная, тонкая, рефлексивная культурно-ценностная система. Способная взрастать и развиваться вместе с живой социальной системой и всеми тканями общества". С прицелом не только на обустройство самих себя, но и на экспорт такой альтернативы для мира. Пока же все разговоры о такой "альтернативе" носят характер благих мечтаний. Пока мы не можем создать альтернативу у себя дома - чему мы можем научить тех, кто приходит к нам, надеясь её получить? "Может быть, эти русские опять что-нибудь придумают?" - вопрос, вселяющий надежду во многие народы, безжалостно выброшенные сегодня из нормального исторического развития. А "эти русские" пока что, кажется, только расслабляются, радуясь неплохо работающему вооружению и "красивой шахматной игре".
P. S. Дополню данный текст по мотивам комментариев моего коллеги и друга Вадима Неврова.
Вообще, от того, что действия участников сверхответственных мировых процессов строятся в логике игровых теорий, как-то становится не по себе. Но, на мой взгляд, американо-британский политический и военный интеллектуализм (который не надо путать с, в общем-то, подвыродившимся публичным сегментом политики), крепко опирается именно на игровые модели, в частности, рефлексивные. То, что процессы в результате носят неустойчивый, хаотический характер (в смысле синергетики, динамического хаоса), их давно не пугает - поскольку в условиях гегемонии одного игрока отлично себя зарекомендовал известный подход "управляемого хаоса". Игровыми теориями и теориями неустойчивых систем, динамическим хаосом занимается ряд западных "фабрик мысли" (например, Институт сложности в Санта-Фе).
Но Вадим Невров в своём комментарии совершенно прав: и в том, что "цены ошибок в политике и играх несопоставимы", и в том, что рефлексивные игры могут вестись только системами с избыточными ресурсами на всех уровнях. При этом "управляемыми" (и то в сомнительном качестве) получающиеся хаотические процессы бывают только, если такую стратегию разыгрывает ОДИН МАКРОИГРОК. При суперпозиции (наложение) же нескольких таких стратегий от нескольких игроков мы рискуем получить быстрый срыв в зону катастрофы. Кстати говоря, очень много об этом "алармирует" Нассим Талеб в своих книгах и выступлениях: перестаньте играться со сложностью и рисками! Игровой подход и подход "допустимых рисков" приемлем только в многократно повторяемых процессах, где ценой маловероятного варианта не является общемировая катастрофа (кроме ядерной войны, по мнению Талеба, такими катастрофами могут быть и биологические - при играх с ГМО, биоконструкторами и т.п.).
Таким образом, я ни в коей мере не призываю заимствовать западные игровые подходы для российской военной и внешнеполитической стратегии, а с точностью до наоборот. Это можно понять из последнего абзаца моей статьи. (Обыватели и диванные аналитики, кстати, очень любят рассуждать о "геополитических шахматах", наверное, переиграв в компьютерные игры, где несколько жизней и можно сделать сохранение). Но, если главный макросубъект действует именно в игровой матрице, то как в неё не включиться? Действовать пассивно-реактивно? Единственный способ - создание более общей матрицы, которая "поглотит" навязываемую. Матрицы проектной. Это звучит и в моём тексте (о создании сложной, тонкой культурно-ценностной системы, в роли того, что обычно называют идеологией; а также в последнем абзаце). Вадим Невров хорошо формулирует это в своём комментарии как "системный проактивный проектный подход".