футбола в России странная судьба. Сборная с 2010 года себя никак не проявляет. Российская премьер-лига в мировых масштабах глубоко в забвении. Тем не менее, игра в стране популярна, и год за годом вокруг нее усиливается маргинальная эстетика. Постоянные скандалы на международных турнирах, начатые российскими болельщиками. Регулярные стычки между разными клубами внутри страны. А еще —любимый всеми образ футбольного фаната: обрюзгший мужик, лет так под тридцать, с пивным пузом и «Балтикой» в руках. И ладно, если бы все футбольные фанаты были такими — пили пиво, делали ставки на свой клуб. Нет же! Им мирно никак не живется. Помимо «стандартных» алкашей, у нас есть «околофутбольщики» — парни от 16 до 30 лет, которые просто дерутся между собой без цели. Просто так. Их тысячи. Корреспонденту «Компромисса» удалось поговорить с одним из них.
- Автор Кирилл Лежак
- Иллюстрации Александра Белоконя
Молодой человек каждое утро просыпается в обнимку со своей девушкой. Ему семнадцать, он работает на рынке. Развозит продукты по нему, сгружает и разгружает их. Платят столько, чтобы не умереть от голода, а заодно и не съехать обратно к родителям. Его зовут Влад. Фамилию свою называть не стал, только лишь показал лицо по вебкамере в скайпе. Боится. И правильно делает. В сети есть десятки видеороликов с его «подвигами». Он — фанат футбола. А еще драк и леса. «Лесное братство» — именно так называется это движение в соцсетях. Как он сам рассказал, отношение к национал-социалистическим «Лесным братьям» из XX века они не имеют. «Просто [деремся] в лесу, поэтому так и называемся».
За окном поздний вечер. Влад уплетает макароны, приготовленные его девушкой. Он пару минут назад пришел с очередной тренировки. Лицо украшает новый фингал, уже успел похвастаться очередными ссадинами на руках от ударов. Просит подождать несколько минут. «Не буду же я [говорить] с набитым ртом». Меня удивляет обилие мата в его речи и наличие такого этикета. Вот уж да, воспитали. Он периодически отвлекается от тарелки, показывает мне по скайпу экран и переписки в конференции его единомышленников. Смеясь, бросает националистический клич и с силой стучит по клавиатуре.
— А вы чего, «фашики» что ли? — задаю первый вопрос.
— Не, Кирюх, ты че. Мы просто ржем.
Если на него посмотреть на улице, вы даже не поймете, что он каждое воскресенье со своими друзьями бьет людей ногами по лицу. Сильно. И прыгает на них сверху под стать любому рестлеру. Только вот если рестлер делает это понарошку, то Влад всем своим телом бросается на соперника.
Его девушка не спеша забирает грязную посуду со стола. Целует его в щеку. Он говорит о своей готовности к разговору, смеется. Для него это все развлечение. Смертельно-опасный спорт.
— Ты как пришел к околофутбольной тусовке?
— Да я гулял с друзьями на «спорте». Ходил чисто в одежде этих футбольных фанатов. Я не знал об этом. Купил себе на день рождения ее. Ну, меня и позвали драться друзья. Мол, пойдешь? Это было два года назад (когда Владу было пятнадцать — Авт.). Я тогда армейским рукопашным боем занимался. Думаю, драться умею, пойду. Пошли такие, [нафиг] десять на десять, [избили] их. Они нам в ответ: «Мы своей «конторе» нажалуемся». Друганы спросили, че за «контора». Те парни нам про фильм рассказали «Околофутбол». А мы даже не знали, что это за [чушь]. Фильм и фильм, типа того. А потом мы все с одним «старшим» (главным — Авт.) поговорили. Он нас туда пригласил, меня в том числе.
Контора на сленге футбольных фанатов означает некую организацию, занимающуюся боями «стенка на стенку». В ней есть своя иерархия. Парней вроде Влада тренируют так называемые «старшие». Зачастую это мужчины старше 27 лет, которые раньше занимались боксом, а теперь болеют за определенную футбольную команду. Они договариваются с другими организациями о бое, месте проведения, отвечают за безопасность и здоровье своих подопечных.
На первый взгляд, все это кажется детской шалостью. Какие-то мужики с юношами каждое воскресенье бьют друг друга в лесу. Ничего необычного. Среднестатистическое воскресенье в провинциальном городе. Но не так прост черт, как его малюют. Дело в том, что под контролем у конторы могут находиться не только люди, но и целые районы. Таких контор в городе несколько. У самой малочисленной, по словам Влада, сотни людей, несколько тренажерных залов, а также влияние в школах города. Это уже не просто разрозненная кучка фанатов, а, ни много ни мало, организация, устраивающая массовые побоища.
У околофутбольних фанатов есть также свой дресс-код. Одежда фирм Lacoste, Nike — предпочитаются футболки поло. Куртки и кофты «Стон Айленд», нашивки этой фирмы на плечо. В социальных сетях такие люди подписываются нереальными именами, чтобы в случае чего полиции найти их было сложней. Лицо скрыто рукой, либо капюшоном.
— По идее, это кучка людей, которым [нечего] делать. Молодняк [дерется], а старшие договариваются. Старшие — это те мужики, которые орут «оле-оле, Спартак чемпион», вот эту всю [чушь].
— Со своим городом все понятно. Деретесь между собой, решаете кто главный. А с другими городами стычки бывают?
— Да. Одна контора [дралась] с фанатами из Москвы. Они их отмудохали. Стали самой главной из семи организаций города. Ее все уважают, все знают. Под ней все сидят. И молодняк, и старшие других фанатов. Вот получается я сижу под ней в «Чертовой дюжине» (так называется организация, в которой состоит Влад — Авт.).
— Сам можешь в «старшие» попасть?
— Я могу пойти. Но, а че мне? [Зачем]? Мне в обществе ровесников, знаешь, как-то по кайфу. Вот если бы мне лет двадцать было… [короткая пауза]. У меня, [разочарование], только одна татуха на руке. Череп с тремя розами.
Влад показывает татуировку в веб-камеру. Сделано аккуратно, хоть и чуть-чуть смахивает на провинциальный салон. А то и вообще на работу домашнего тату-мастера.
— Вкладывал какой-то смысл в свою татуировку?
— Я ее год назад делал. Уже забыл, что она полностью значит. Но три розы — это то, что я такой сексибой-пацан, любвеобильный. А череп над ними означает то, что я убью [очень зло] за это. Мне [все равно] вообще.
— Откуда околофутбол пришел в Россию?
— Да все с фильмов пошло. С Англии. Думаешь, Россия сама все придумала? Как же он… [вспоминает фильм, долго стучит по клавиатуре] Вот — «Хулиганы зеленой улицы». С него все в России началось, где-то с 2005 года. Но никаких контор не было. Тогда просто собирались и делали «мясо». После «Околофутбола» люди как-то задумались и захотели сделать также организованно все.
В России и правда до 2012 года не было ярко-выраженного фанатского футбольного движения. Мужики, кричащие на стадионе «оле-оле-оле», не совсем котируются. Поклонники футбола в России делятся на два лагеря: обычный и агрессивный. Кого больше? Подсчитать проблематично. Винить в возникновении такого массового движения фильм? Нет. Он был последней каплей. Рано или поздно это все равно бы произошло. «Околофутбол» лишь ускорил процесс. В тот год это была одна из самых кассовых картин. При бюджете в 2,4 миллиона рублей,фильм собрал 95 миллионов. По словам многих критиков, лента романтизировала образ человека аморального, идущего против закона и гуманизма. Единственное, что важно было героям — это не сдаваться и не подставлять друзей. Полиция, другие люди совершенно не имели значения.
— Есть несколько стереотипов, которые плотно закрепились за фанатскими организациями. Главный — что большая часть тамошних людей — нацисты. Влад, это правда?
— Есть и правые, и левые. Я — не нацист. Мы — околофутбольщики, нам [все равно]. Мы [деремся], [прикапываются] только самые отбитые. Раньше было такое. А сейчас у нас точно нет. Даже [дети] идут в кепках наших. Мы к ним докопались, где взяли, че надели. И не важно кто: русский или хачи. Брат старший дал, говорят. С такими словами и отпускаем. А смысл их бить? Все равно не поймут.
«Брат за брата — такое за основу взято» — это про них. В далеком 2010 году в соцсетях была популярна такая «братская» тематика. Паблики «Обнуляй», «АУЕ» били рекорды тех времен по посещаемости. Аудитория росла, старые форматы не нравились. Да и не дело это, в соцсетях сидеть постоянно. Поэтому они выбрались на улицу. Кто стал гопником, кто в бокс пошел, кто футболом занялся. В итоге некоторые встретились друг с другом на опушке леса в очередное воскресенье. Не поколение Пелевина. Поколение наследия фильмов Балабанова.
— Почему ты все-таки бросил рукопашный бокс? Не хватало чего-то?
— Потому что я просто хочу другим людям разбивать [лицо]. Поэтому мне нравится. Я с новыми людьми знакомлюсь. После драки даже. Постоянно кого-то встречаешь: «А помнишь, как ты мне руку сломал?», «А помнишь, как ты меня ногами запинывал?». Нормально. Из других контор общаюсь. Пошел в ТЦ какой-нибудь, увидел там парней. Подсел, пообщался. Все «на шмоте», идем, посидим, покурим.
— Есть четкая привязка к футбольному клубу? Не заставляют ли тебя поддерживать другую команду против твоей воли?
— Сейчас уже [все равно]. Я вот сам болею за «Факел», а мои — за «Спартак». Вот старшие если болеют, то да. А мне [все равно]. У меня даже стикеры есть со «Спартаком», но нет с «Факелом».
— Давай будем честны: окофутбольщики нарушают закон, когда бьют друг друга в лесу. Тем более, с факерами на стадионах и беспорядками на улице возле стадиона. Какие у вас отношения с полицией?
— Полицейские — разные. А вот ПДНщики... [сотрудники отдела по делам несовершеннолетних — Авт.]
— Что с ними не так?
—Ну, смотри. У нас есть участковый. Он с нами травку курит. Нормальный мужик. А ПДН, [выражение глубокого разочарования]. Мы на это первое сентября бухать собрались на хате. Мне еще шестнадцать было. Ну, окей. Хата занята, бухнули в подъезде. Нам идти после него на квартиру продолжать, пошли через ТЭЦ, где всегда собираемся. Стоим, курим за углом, не при всех. Че позориться-то? Бухущие. И тут эти, трое мужиков ПДН. «Здарова, пацаны,» — и хватают нас, везут. Спрашиваем, мол, какого?.. А им просто для галочки, прикинь? Деньги нужны. Зарплата и так 50 тысяч, а они еще. Сидим в участке, родители забрали. Слава Богу, что в первый раз. На второй на учет поставят.
— Но ведь ты сам был не прав. Пьяный, в общественном месте, несовершеннолетний. Я вообще не понимаю тебя. Почему ты возмущаешься?
— Нас везли не на «бобике» [полицейский УАЗ — Авт.], а на обычной машине, где мы сидели вшестером. Нас трое и их трое. Они угарали всю дорогу. В отделении ржали над нами. Их самих можно за оскорбление посадить. Лица закона. Это нормально?
По словам Влада, он каждую неделю минимум дерется стенка на стенку. У него несколько переломов, отколотый зуб, «который я не хочу исправлять», три сотрясения. Если представить, что человек еженедельно получает по лицу без всяких правил, то это не так уж и много.
— Как твои родные к этому относятся?
— Отец привык быстро. А мать, ха. Такой случай был, мать заходит и говорит: «И долго ты там в лесу своей фигней заниматься будешь? Тебя там ножом пырнут и все». Из-за этого хату и снимаю. Я ей не могу доказать, что все не так, что все честно. Девушка раньше боялась. Но теперь уже спокойней относится к этому.
— В чем кайф бить людей?
— Вот ты врубаешь музыку [включает какой-то плохослышимый для меня трек] и [бьешь] человека молотом [прием, когда человек прыгает всем телом и приземляет локтями на ребра — Авт.]. Даже не в том кайф, что ты бьешь, а в том, что тебя бьют. Падаешь, держишься. Кидаешь людей на прогиб. Это клево.
— Боишься не попасть в коляску?
— Боюсь, да. Честно сказать? Я знаю, против кого я [дерусь]. Иногда, когда я знаю, против кого мне предстоит драться, то я не иду на стрелку. На прошлой неделе у нас была стычка с конторой «Метеор». И наши, [выражение глубокого разочарования], проиграли. Один чуть не сдох. Но на другие стрелки я стараюсь ходить. Хотя, да, страх есть. Но когда уже бьешься — [все равно].
— Кто останавливает драку?
— Старшие. Они и следят за всеми. Бывают добрые, бывают злые. Я, когда пару раз был тем, кто разнимает, старался особо не давать добивать. Это нормально, когда трое бьют одного в драке. Так надо, такие правила. Сильный выдержит. Я периодически сам не одобряю эту [фигню], когда добивают втроем уже. Есть разница.
— Что дальше собираешься делать? Образование, дальше драться?
— Жениться сразу же после школы в 18 лет. Только ты не думай, без детей. Потом пойти в академию, поработать военным, получить квартиру. Семь лет поработаю — хату бесплатно получу. Не знаю еще, как долго будут «гонять» [участвовать в стрелках — Авт.]. Все равно еще буду ходить на сборы в воскресенье. То тренировки, то стрелки. По-разному на неделе бывает. В армию не пойду. Рядовым не буду, куплю военный билет.
Иерархически вся эта футбольная тусовка напоминает банды из «Заводного апельсина». Методы и развлечения у парней, как у обычных гопников с района. Но что-то с ними не так. Это субкультура 2017 года, причем процветающая. Каждое воскресенье тысячи людей по всей стране бьют друг друга по лицу и считают это нормальным. Возможно, есть какой-то в этом внутренний социальный протест. Взять хотя бы отношение к полиции. Или, например, желание стать успешным, как можно быстрей обособиться от родителей. Время покажет, что же это на самом деле: очередная попытка коллективного бессознательного обнажить все наши потайные страхи и пороки через насилие и жесткость к друг другу или просто шайка парней решила повеселиться. Будем наблюдать.