Лодка рассекала толщу воды своим холодным металлическим туловищем. Шел третий год войны, и я был уже обстрелянным подводником. Сложнее было Мишке. Сам с Алтая, он море увидел первый раз здесь, на Балтике. Мишка часто рассказывал про свою деревню и про полноводную Катунь, в которой он с отцом ловил сверкающих как лезвие хариусов.
Все это было так давно, в той, довоенной жизни. А сегодня наша С-13 вышла в свой третий боевой поход. Наша лодка была включена в состав 1-го дивизиона 1-й бригады ПЛ Балтийского Флота и базировалась в Кронштадте.
Третий поход должен был состояться ещё пол-года назад, но немцы заминировали Финский залив и перекрыли его противолодочными сетями. Поэтому наша Эска все это время стояла на базе. Когда Финляндия вышла из войны, мы получили возможность воспользоваться её фарватерами и сразу же был отдан приказ выйти в море.
Мы сидели в кают-компании, когда метристы засекли локаторы немецких патрульных самолетов. Почти сразу по громкой связи прозвучало: “Вниманию экипажа! Погружаемся на предельную глубину. Слушать в отсеках!”
- Первый отсек к глубоководному погружению готов! – рапортует лейтенант Ванюшин.
Лодка уходит к предельной отметке не сразу. Медленно и плавно её стальное тело уходит под воду.
- Центральный отсек осмотрен, замечаний нет!
Палуба слегка уходит из-под ног. Стрелка глубинометра подбирается к предельной отметке. Поступает новая команда: “Объявляю режим <тишина>. Свободным от вахт разойтись по каютам!” В лодке все затихло. Остановлены все шумящие механизмы. Выключены вентиляторы.
Я посмотрел на Мишку. Это был его первый поход и наверно сейчас ему было немного не по себе. Я вспомнил свое первое погружение. Вспомнил, как колотилось сердце и закладывало уши. Но Мишка выглядел совершенно спокойным, только на лбу выступила холодная испарина.
Штурман, по пеленгам работают гидролокаторы эсминцев. Этого ещё не хватало. Откуда здесь немецкие эсминцы?
Я перебираюсь в центральный пост, запрашиваю последний расчет нашего места. Куда уклониться? Нужно ли подвсплыть или лучше немного выждать? В тусклом свете боевого освещения поблескивают лампочки приборов. За прочным стальным корпусом субмарины – море.
- Товарищ командир! Пеленг на цель не меняется. Интенсивность шума увеличивается.
- Вниманию экипажа! Мы находимся в полосе наблюдения немецкого корабля. Слушать забортные шумы!
- Есть, товарищ капитан 3 ранга!
Лодка лежит на грунте. В отсеках горят только плафоны дежурного освещения. Вахтенные матросы ходят на цыпочках. В полной тишине мы ждем.
Я вспомнил Ленинград, его набережные, мосты, его остроконечные шпили, которые отражаются в холодном зеркале Невы.
Я был направлен на специальные курсы комсостава по путевке комсомола. После их окончания мне присвоили звание лейтенанта и назначили штурманом на одну из лодок Балтийского Флота. Так я появился здесь. Я долго не мог привыкнуть, что лестницы здесь называются трапами, а стены – переборками и набил не одну шишку при переходе из отсека в отсек, пока не почувствовал себя настоящим подводником. Я полюбил свою лодку всей душой. На ней меня и застала война.
Проходит несколько часов и акустик сообщает, что гидролокаторы стихли. Похоже, эсминцы нас потеряли. Мы выжидаем ещё часа два, пока не потемнеет, и только после этого звучит приказ всплыть под перископ.
- Акустик, прослушать горизонт!
- Есть, прослушать горизонт!
После всплытия мы поднимаемся на мостик. Луна висит над нами как огромный светящийся шар. Море кажется масляно-черным. Воздух такой холодный, влажный, пьянящий, что хочется хватать его пересохшими губами.
- Ну что, командир, когда кончится война, поедем ко мне на Катунь ловить рыбу?- спрашивает Мишка.