Интересное строение на улице Радио возле реки Яузы, назывался каким-то сообществом, но в принципе это тюрьма. Время, которое нам давалось на отдых проходило на трех верхних этажах. Большие спальные комнаты, кухня и столовая, комната наказаний «обезьянник», окнами выходили во двор. Помещения, где находилось руководство и охрана, окнами выходили во двор. Все верхние этажи с рабочими помещениями соединяла одна лестница. Особенно провинившихся работников, возили в бутырский карцер, своего у нас не было.
Поднимали нас в семь утра, давали час на гигиенические процедуры, с 9 до часу работали, потом делали перерыв на обед и с двух до девятнадцати опять работа. Небольшой отдых до восьми вечера, ужин и личное время, в 23-00 выключали свет и ложились спать. Проверяли нас уже в кроватях. Досмотр вещей и наличие арестантов.
Чем ближе чувствовалось приближение войны, удлинился рабочий день, он стал десять часов. В 41-ом году, весной рабочее время увеличили, и рабочий день стал 12-ать часов. На что нельзя было жаловаться, так это на то как нас кормили. Кроме регулярного кормления по графику, было и добавочное питание. Завтрак был разным: кефир или чай с маслом, каша различная. На обед давали горячее и второе блюдо, запивали компотом. Ужин предполагал горячее, чай с маслом или кефир. Для тех, кто работал и после ужина, поздно вечером приносили в столовую хлеб и простоквашу.
Люди, побывавшие в лагерях, пировали, работа не требовала сильного физического труда и отсутствие длительных прогулок, привело к тому, что у некоторых арестованных появились животы. Рядом с тюремным заведением находилась лавчонка, там один раз в неделю нам разрешалось за наличные деньги приобрести туалетные принадлежности, лезвия, конфеты. Деньги нам передавали, родные или знакомые.
Особенно нужно отметить, как нас охраняли. Внимание с нас не снималось, ни в какое время суток. Охрана состояла из внутренней и внешней, внутри охраняли бутырские «громилы», снаружи войска милиции. Всю охрану поделили по цепочкам. Первый тюремщик находился на пятом этаже, возле лестницы, в его задачу входило следить, чтоб к нам никто не проник с улицы, и ничто не моги нам принести в спальню. Второй усиленный наряд тюремщиков, вооруженных, был на третьем этаже. На третьем этаже находилась дверь в Конструкторское бюро, она одна только соединяла все помещения бюро с другими помещениями в этом здании. В течение всего рабочего дня можно было наблюдать интерес к арестантам, со стороны администрации. Это выражалось в том, что часто рабочие помещения посещали переодетые охранники. Уменьшалось количество надсмотрщиков на ночь, на этажах оставались по одному человеку, но добавлялась охрана спален.
Еще одна цепочка, третья, занималась охраной всех заборов на заводе и входов и выходов с него. После недолгого пребывания мы заметили и четвертую цепочку. Это были люди в штатском прогуливающиеся вдоль реки и пристально наблюдающие за зданием со стороны.
Такая охрана не удержала бы от побега, революционеров прошлого, но можно спросить нас, почему мы этим не воспользовались? Во времена Савинкова близким им ничто не грозило. В то время идея свободы и рыцарских чувств витала в воздухе. Тогда за честь было помочь, борцам за свободу, кто деньгами, кто укрытием. После революции гуманность и акценты сместились в сторону. Для признания вины арестовывали всех, и добивались любыми методами признания. Нет ничего хуже страдания близких тебе людей, когда тебя принуждают к признанию того, чего ты не делал.