Это была моя не первая командировка по контролю работы наших коллег-полиграфологов в регионах. Однако, покупая билеты, я накосячил, думал, что еду до Воркуты. Оказалось надо в Микунь — это почти рядом.
Поездка обещала быть особенной — с настоящей русской охотой. Со мной ехал Алексей, подполковник среднего возраста с нарезным карабином “Вепрь”.
Сели в купе. Переодевшись, пили чай, мы же не алкоголики. Наличие оружия предполагало бдительность вообще и с попутчиками в частности. В попутчики нам достались братья-близнецы лет двадцати. Довольно здоровые и высокие ребята. Как оказалось, они были шахматистами- разрядниками. Испытав их в игре и поняв всю бесперспективность, я залез на полку и задремал.
Вечерние перегоны, стук колёс, голос девушки-диспетчера на станциях. Кромешная тьма в окне и легкое покачивание вагона убаюкивало. Иногда я просыпался и думал, что ждёт меня впереди, все-таки командировка. Утром я застал такую же картину, как и вечером, она не изменилась. Мой подполковник играл в шахматы с одним из близнецов и с треском проигрывал.
Целый день мы ехали, пейзаж за окном особо не менялся — ёлки и снег. Много ёлок и много снега.
В какой-то момент подполковник радостно закричал. Я подумал, что он выиграл, а он сыграл вничью. И был счастлив.
Когда уже стемнело, мы прибыли на нашу станцию Микунь. Нас встретил интеллигентного вида человек в очках по имени Владимир. Он радостно нас приветствовал. Сказал, что вещи можно оставить тут же. В здании вокзала были комнаты-гостиницы. Это была первая неожиданность.
Оставив свои вещи в номере, мы отправились в кабак поужинать. Было пусто. Кроме нас была ещё какая-то компания, они душевно отдыхали и танцевали.
Поужинав и слегка отметив прибытие, мы вышли на улицу перекурить. Падал небольшой снег. Светил фонарь.
— Сколько градусов мороза, москвичи? — спросил Владимир.
Выдохнув пар и перегар, практически одновременно ответили:
— Градусов 18.
— Минус 38, — сказал Владимир.
Мы как-то не удивились. Я смотрел вниз на снег и постепенно понимал, что вижу крышу засыпанного жигуленка. Вот это удивило. Снега в тех местах действительно много. Владимир проводил нас на вокзал-гостиницу. Не включая свет, я залез под одеяло и уснул. Утром, проснувшись, я понял, что, наверное, набрался вчера, если залез в кровать под простынь с одеялом и проспал на матрасе.
Утром нас весело встретил Владимир, и мы отправились знакомится с начальством. Городок маленький, светофоров нет. Небольшие дома. Светило яркое солнце. Под ногами задорно хрустел снег. Пошутив, я спросил о том, что, наверное, у них нет бомжей. Владимир удивил меня, сказав, что есть один, и его все знают. Тут даже бомжы суровые.
Редкие машины, попадавшиеся нам, были очень чистые, дороги — белоснежный накатанная дорога, после грязной Москвы это казалось неестественным.
На административном здании, к которому мы пришли, была табличка на непонятном языке. Я был искренне удивлен и спросил, что это? «Коми-пермяцкий язык», — игриво ответил Владимир. Я, честно говоря, не ожидал и не понимал, что на расстоянии ночи и дня от Москвы люди живут и говорят на другом языке. Как будто узнал, что Деда Мороза не существует.
Когда мы зашли в здание и стали двигаться по коридорам и лестницам, я услышал шум и много мата. Люди здесь были решительные и громкие. Завидев нашу группу, руководство и присутствующие приветствовали нас и заговорили благородно и тише.
И мы пошли дальше. В кабинете Владимира мы пробыли недолго. Посмотрев дела, полиграфные тесты и решив командировочные вопросы, мы отправились к Владимиру домой. Пообедав, немного выпили по такому случаю. Мой спутник Алексей и Владимир обсуждали предстоящую охоту. Я никогда не был на охоте. Представлял себе процесс наподобие какой-то прогулки, с остановками и расстреле сидящих на ветвях деревьев птиц-ворон.
Мы сели в машину отправились в магазин за водкой и колбасой. К тому моменту наш отряд выглядел весьма воинственно. Одетые в камуфляж, обвешанные ружьями и сумками с провиантом, мы выехали и городка. Дорога представляла собой снежный наст, по краям которого стояли ёлки, густой лес, валежник. Как мне сказали потом — тайга.
В середине нашего пути прямо на дороге мы остановились перекусить и выпить. Мимо нас проехала белая шестёрка милиции. Меня крайне удивило, что они проехали мимо выпивающих и вооружённых людей в камуфляже. В Москве такое немыслимо. Оказалось, это была не последняя с ними встреча.
Через несколько километров за поворотом мы увидели эту белую машину в кювете. На дороге стояли милиционеры с широкими улыбками. Мы остановились. Молча наш водитель закрепил трос и вытащил их, мы помогали. Пожелали друг другу счастливого пути. Мне показалось, что они пьяные. Уж очень они были весёлые с красными лицами. Может быть, показалось.
Мы ехали в посёлок, а точнее — в колонию-поселение. Я сразу как-то протрезвел, пытаясь понять смысл этого слова.
Видимо, здесь жили заключенные. Вспомнились какие-то то чернушные фильмы про тюрьму. В голове был сюр, нас же мало, а зеков обычно много. Как с ними себя вести?
В это время мы въехали в посёлок, подъехали к 2-х этажному бараку, зашли в подъезд. Нас встретил Пётр — бывший сотрудник, пенсионер — он был нашим проводником на охоте. Это был человек лет 50. Один зрачок был замутнен. Петр был среднего роста, силен, проворлив и быстр — настоящий охотник. Он жил здесь со своей семьёй. И, как полагается, за встречу мы сели за стол. Помню, что угощали медвежатиной, кажется, была икра, рыба и точно была водка.
Пётр потом предлагал купить то ли медведвежью печень, то ли селезенку. Говоря, что в Москве это стоит безумных денег, особенно у китайцев. После дивного ужина охотники посмеялись над моим видом.
— Тайга блатных не любит! На вот, одевайся.
Выдали мне ватные штаны, шерстяной свитер, носки, военный бушлат, меховую шапку, валенки. Дали мне ружье — двустволку и патроны. В один карман я положил патроны на крупного зверя, в другой — на птицу. Выпили на ход ноги и выкатили на улицу. Я сам смеялся над собой и моими спутниками. Самое время поохотится! Мы еле стояли на ногах. Покачиваясь, как пингвины, мы по царски пошли к каким-то сараям.
«Наконец-то охота!» — подумал я в очередной раз. Но нет.
На улице был розовый закат часа (а время было около четырех часов вечера). Четверо сильно нетрезвых джентльменов. И мороз минус сорок. Магия чисел! Самое интересное, что мы не пошли стрелять в лес, а уселись на “Буран” с нартами. Это такой снегоход с прицепом на лыжах.
А дальше был почти Диснейленд. Плавно по накатанной дорожке мы выехали из посёлка и поехали, наконец-то, в тайгу.
Как это бывает на море, когда детей катают на банане. Пётр, видимо, специально взял чуть покруче в повороте. И вот мы барахтаемся в снегу. Очень странные ощущения, снег — по грудь! Еле взобрались обратно.
Не помню, сколько потом ехали. Уже становилось темно, когда появилась квадратная лачуга 3 на 4 метра. Собственно, почти вся лачуга — охотничий домик — это кровать-топчан почти на всю комнату. Печка слева и шкафчик справа. Маленькое окошко. Пётр растопил печку, мы сели за небольшой стол. Выпили за приезд, не помню уже в какой очередной раз.
В домике было тепло и уютно. Меня попросили принести воды или мы пошли вместе — я не помню. Только картина бидона и кружки врезалась мне в память. Вода из лунки в ручье очень быстро замерзала, когда я черпал её кружкой, и я увидел волшебство. Буквально после нескольких движений кружка превратилась в увесистый ледяной булыжник. Бидон тоже был под стать. Как будто в белом застывшем меду.
Ночью перед сном отчётливо помню звёздное небо. Млечный путь. Яркая полная луна. Зеленоватая, словно пыль на небе, похожая на метель — дымка, мерцала и плыла. Я никогда раньше такого не видел, но понял — это северное сияние. Зрелище, от которого поистине захватило дух. Бытие.
Утром мы встали. Поели и, кажется, немного выпили. Одели лыжи! Омг. Я с детства не любил лыжи, а здесь без них вообще никак. Высота снега более метра, местами ещё глубже — по грудь.
Видимо, началась охота.
Как я уже говорил, я представлял охоту несколько иначе. Мы шли гуськом друг за другом, обходя каждую ёлку. Лес был очень густой — тайга. Мы прошли всего ничего. Вспотели и взмокли. На глазах, на ресницах, бровях, усах, шарфе были крупные сосульки.
Помню, меня удивило, что было полно всяких следов на снегу.
— Это заяц, это волк, это рысь,” — сказал Пётр.
— Не хочу увидеть рысь, — подумал я про себя.
Владимир как-будто бы меня услышал. Кошка — она везде кошка, залезет на дерево и сидит.
Не помню, чья это была отличная идея вернуться в домик. Пётр и Алексей решили идти дальше, чтобы посмотреть стоянку лося. А мы вернулись в охотничий домик перекусить, ну и выпить — чего ещё делать. Вскоре вернулись Пётр и Алексей. Лося нет. Они присоединились к нашему столу. После того, как восстановился наш охотничий дух и окрепла вера, мы поняли, что нельзя возвращаться без добычи.
Сели на снегоход и нарты и поехали стрелять тетеревов и ещё каких-то птиц. Они закапываются в снег и вылетают оттуда, когда приближается снегоход или охотник.
По дороге Владимир предлагал нам очередной аттракцион — ехать на лыжах, держась за верёвку за снегоходом. Мы вежливо отказались. А он, проехав пару сотен метров, пару поворотов и снежных барханов, улетел из своих валенок в снег.
Потом мы приехали на относительно открытое пространство и разделились. Мы с Владимиром остались у снегоката. Охотники ушли в тайгу. Через некоторое время послышалось выстрелы. По небу прямо на нас полетели две птицы. То ли утки, то-ли тетерева.
— Стреляй, москвич! — закричал с улыбкой Владимир.
Я вскинул ружье, как завсегдатай охотник, и сделал два выстрела.
— Смотри-ка, попал, — крикнул Владимир.
Подранок!
Я честно говоря, не хотел попадать, я пацифист, зачем мне эти зверушки, видимо, проснулись охотничьи инстинкты. Вскоре пришли Пётр и Алексей. Одноглазый охотник держал в руках тетерева. Я с интересом разглядывал большую, красивую, дикую птицу. Нужно было возвращаться — дорога дальняя.
Это не помешало нам допить и доесть припасы в охотничьи домике. Пострелять по бутылкам. Мы стояли, как мушкетёры. Как дети палили ради того чтобы палить. Особенно порадовал карабин. Его пуля пробивала несколько сосен с приятным треском и эхом. Поэтому мы по очереди стреляли в сосновую чащу неподалеку.
Вечером мы вернулись в посёлок. Помылись. Переоделись. Поели, ох, и выпили. Поехали в городок. По дороге, а было уже темно, на свет фар сбегались зайцы. Мы останавливались, охотники выскакивали и стреляли. Мне было, видимо, уже лень — я проваливался в сон. Но белого ушастого зайчика видел!
Утром проснувшись у Владимира дома, мы сели за стол, позавтракать.
— На третий день идёт, как вода, — сказал Владимир.
Нас проводили на поезд. Положили кучу подарков. Ножи. Шахматы, нарты, какие-то поделки из дерева. Командировка подошла к концу.
На остановке за какие-то копейки я купил два ведра мороженной клюквы у женщин коми-пермячек на станции. Хотелось как-то отблагодарить их за гостеприимство.
Так я побывал в командировке республике Коми.