Галина, спеша на работу, по привычке, выйдя из дома, посмотрела на верхний ряд окон своей многоэтажки, стоявшую рядом с магазином. «У Степановны свет не горит. Странно », - подумала и вспомнила, что и вчера у нее оно светилось. «Как будто не планировала бабушка никуда ехать. Не говорила же ничего », - мелькнула мысль, и на смену ей пришли другие мысли, связанные с собственными заботами.
Вспомнила об этом только вечером, когда к ней забежала соседка.
- Слушай, Галя, что-то нашей Степановны не видно, - сказала, между прочим.
- Да. А она никуда не планировала ехать?
- Вроде нет. Мне об этом не говорила.
Степановна - бабушка, которая жила в двухкомнатной квартире рядом. Иногда эта старушка доставала молодых женщин, как говорят, до самых печенок, так надоедала своей любознательностью.
- Галя, а чего это ваши кумовья сегодня мимо нашего дома проходили, а в гости не забежали? - спросила как-то соседка.
- Какие кумовья? - спросила Галина, хотя хотела ответить: «Вам то что?»
Знала же старая, что семья сильно поссорились из-за автомобиля.
Купил Галин муж в прошлом году у Севериненко (тех самых кумовьев) «Лексуса». Новенького. Будто бы. А машина с месяц поработала и сломалась. Пошел Витька к куму, чтобы узнать, в чем проблема. Но по дороге встретил соседа Севериненко. Слово за слово - и рассказал о своей проблеме.
- Да Гришка ее, поэтому и продал. А еще говорят, что он новые запчасти на старые поменял ... Только я тебе этого не говорил.
- Ага, - ответил Виктор, но куму все высказал. И пошло-поехало ...
С тех пор и не ходят в гости, и не кумуются. Бабушка обо всем этом знала, сто раз от людей слышала, и от самой Галины. Нет же, надо еще раз за живое задеть.
А однажды видела, как Виктор подвозил на своей машине какую-то девушку. Быстро «уличное радио» разнесло очередную новость.
- Смотри, Галя, отобьет и девушка у тебя мужа, - только и трещала Степановна. - Ты бы не откладывала с ребенком, а родила бы ему мальчика, тогда домой спешил бы.
Галя расплакалась от услышанного, потому что это было болезненным вопросом.
Уже десять лет они живут вместе с Виктором. Сначала не спешили рожать детей. Когда муж об этом заводил речь, отвечала:
- Еще успеем. Сначала для себя поживем.
Пожили. А потом ... Потом оказалось, что уже не все так просто это сделать. Поэтому в семье больше этой темы не касались. Так на тебе! Бабушка ее оживила.
- Не плачь, детка, я только добра тебе желаю, - сказала, увидев слезы на глазах молодой соседки.
- Я знаю, - вздохнула Галя, потому что любила и понимала эту одинокую женщину.
Хотя не такой уж и одинокой и была. Имела сына. Военный, он служил где-то на границе. Там же и жил с семьей. И к матери не приезжал. Галя, сколько себя помнит, ни разу его здесь не видела. А вот письмами от него хвасталась. Показывала конверты. Как-то даже прочитала. Сложно так обо всем написал.
Знала Степановна все новости: кто родился, кто женился, развелся, где какой магазин новый открылся, почем картофель на любом рынке. О ней так и говорили - «уличное радио». И баба Валя не обижалась за это.
Когда же Галина третий день не увидела света в окнах Степановны, подняла на ноги всех соседей. Даже в милицию сообщила.
Открыли двери соседской квартиры вместе с участковым и увидели такую картину: старушка сидела за столом. Казалось, что она читала очередную весточку от сына, и, устав, опустила голову на стол и задремала. И не проснулась. Рядом лежал конверт. Ручка. Лист бумаги, на котором было написано: «Добрый день, мама! ..»
- Так оказывается, что все эти письма она сама себе писала? - спросил кто-то из соседей у Галины уже спустя.
- Оказывается, что да, - грустно констатировала женщина, и так горько от этого на душе стало.
Боль пронизывала каждый раз, когда, спеша на работу, по привычке смотрела в темное окно в надежде увидеть в нем улыбающееся лицо бабушки. Она всегда молодую соседку провожала таким образом на работу.
Только черная пустота выглядывала, напоминая о том, что теперь она там хозяйка. А где-то в углу окна стыдливо из-за ее плеча смотрела в большой мир равнодушие. Пустота гнала его, иногда они даже драку затевали. Тогда окно пускало слезу.
Непрошеная слеза сбегала невидимым силуэтом старой женщины. Оно тоже по-своему тосковало по ней.