За кулисами Мариинского театра с Ларисой Гергиевой и Александром Чайковским. Беседа о театре, о музыке, об его творчестве, о его судьбе. Радиопрограмма. Часть 1
Александр Чайковский - профессор Московской консерватории, заведующий кафедрой композиции, Народный артист России, композитор.
Л.Г. Я знаю, что тобой написано несколько концертов, и это не только традиционно то, что пишут концерт для фортепиано с оркестром или для скрипки с оркестром. У тебя есть два концерта для фортепиано с оркестром, скрипичный концерт, виолончельный. Я знаю, что у тебя есть концерт для контрабаса с оркестром и для фагота с оркестром. И у меня коварный вопрос. Вы так хорошо знакомы, много лет дружите с Юрием Башметом, почему нет оркестра для альта с оркестром.
А.Ч. Уже три концерта для фортепиано с оркестром. Как это нет? У меня практически три концерта для альта с оркестром - два концерта - называются Этюды в простых тонах, которые мы играли 2 года назад в Питере, один - баллада для альта с оркестром под названием "Гарольд в России". Я очень много написал для него. Написал для него "Печальная павана" для 5 альтов.
Сейчас задание, будет юбилей в январе. И мне нужно сделать такую композицию из тем концертов, специально написанных для Башмета, из тех, конечно, в основном, которые он играл или играет - это концерт Шнитке, Губайдулиной, Канчели, мои какие-то темы, потом Эшпая, концерт Тору Такэмицу - японского композитора. Вот из этого мне нужно сделать какую-то фантазию на тему.
Л.Г. А вот концерты для контрабаса и для фагота - это специально для кого-то написанные произведения, или просто привлечь внимание к этим инструментам?
А.Ч. Нет, это специально. Для контрабаса я написал по просьбе нашего питерского контрабасиста - Александра Шила, который сейчас играет в Мариинке, он профессор консерватории Петербургской, яростный фанат контрабаса. Он меня попросил, я написал. И первое исполнение было в Питере с оркестром "Классика". А концерт для фагота я написал для Саши Кличевского. Такой совершенно замечательный фаготист, он был первый фаготист у Дударовой в оркестре, я для него написал. Он даже несколько лет был обязательный концерт на международном конкурсе фаготистов в Москве.
Л.Г. Сам инструмент довольно мрачный по характеру, по тембру
А.Ч. Очень тяжелый, тяжело было для него писать. Как говорят, что этот концерт чуть ли не самый трудный для фагота.
Л.Г. А если оглянуться на пройденный путь, и если снова решать чем заниматься, что выбрать в своей жизни, какую профессию? Сейчас ты бы снова смог решиться на такой подвиг? Ведь это не секрет, что композиторам сейчас очень непросто, и вообще нужно удивляться, что они еще есть и что они не перевелись. Вот есть еще все-таки интерес к этой профессии, как к заведующему кафедрой Консерватории, я обращаюсь к тебе?
А.Ч. Это правда. Как не странно, есть.
Л.Г. Наверное, это девочки.
А.Ч. Было, но последние два года мальчики снова пошли, вот нынешний прием в Москве во всяком случае. Из восьми человек - 6 мальчиков, и плюс двое очень хороших к нам поступило мальчишек китайцев.
Л.Г. Педагогическая работа занимает у тебя много времени? Не отрывает ли у тебя время от главного?
А.Ч. Отрывает, и где-то иногда мешает. Хотя, наверное, я втянулся уже.
Л.Г. Ну сколько лет ты уже преподаешь?
А.Ч, с 77го.
Л.Г, Это срок уже. Но все-таки, Саша, как ты считаешь, эта профессия композитора выживет ли она? Ведь в Советское время были такие крепкие Союзы , проводились пленумы всевозможные, форумы, я сама в них участвовала. Столько исполнялось, и люди специально писали в надежде на то, что это будет исполнено. В общем-то, мне кажется, что материально поддержка была.
А.Ч. Материально была крепкая поддержка. Я не могу ответить вот так точно, выживет эта профессия или нет, к сожалению. Так как сейчас поддержка совсем некрепкая, можно сказать, что ее почти что нет.
Л.Г. То есть если не следует конкретный заказ из театра, то непонятно, то ты пишешь просто в стол, в портфель, и купят ли такое произведение.
А.Ч. Не понятно совершенно. Раньше были у нас такие закупочные комиссии при Министерствах Культуры, Республиканских, сейчас их упразднили. Если сейчас, скажем, театр не получит или у него нет собственных денег, чтобы оплатить еще и композитору заказ. Конечно, можно написать, если театр точно это будет ставить, в расчете на то, что он получит какую-то компенсацию авторскую, не известно сколько, так как не знает, сколько времени пройдет.
Театр естественно боится рисковать, потому что сейчас все смотрят только на финансовые результаты. И конечно по финансовым результатам театру лучше спокойно поставить очередную "Травиту" или "Пиковую даму", чем поставить композитора Тютькина с оперой неизвестно какой-то такой.
Л.Г. Это крайне несправделиво и по отношению. наверное. не только к композиторам и тем людям, которые пишут роман. У них, кстати, лучше в этом вопросе.
А.Ч. У них лучше, так как, во-первых, есть издательство. Во-вторых, роман ты, даже если не приняло издательство, ты роман напечатал сто экземпляров, ты их можешь куда-то рассылать и какая-то часть людей с ним познакомиться. Композитору, если его не исполнят.
Л.Г. Но если даже не набрали и не напечатали 100 клавиров, а если это сделали, то нет уверенности, что 100 клавиров могут купить.
А.Ч. Совершенно верно.
Л.Г. То есть люди, которые сейчас планируют стать композиторами - это очень мужественные люди.
А.Ч, Я всегда спрашиваю, когда при приеме приходят на первый экзамен, ребята, почему вы поступаете? Вы знаете, что вас ждет? Что вы можете оказаться не в своей профессии? Что вам нужно будет зарабатывать деньги каким-то другим образом? Готовы ли вы к унижениям, готовы ли к тому, что вашу музыку будут ругать? Часто я даже их так ошарашиваю, некоторые говорят, что не думали об этом. А кто-то думал, но страсть очень большая. Люди хотят самовыражаться. Потом наступает очень у многих где-то в районе 3го-4го курса кризис, впадают в депрессию, кто-то может это пересилить, а кто-то сходит.
Продолжение следует...