17 декабря 1837 года в Большом собралась вся знать Петербурга, на сцене театра показывали нашумевшую оперу с балетом "Баядерка", зрители не могли оторвать взгляда от игры известной Тальони. Никто и не заметил, как Государь покинул ложу...
Честно говоря, запах дыма появился дня за два до интересующих нас событий, периодически исчезал и появлялся снова. Многие не замечали его или просто не обращали внимания. Время от времени слуг, да и царственных особ, интересовал неоткуда появляющийся запах, а когда они интересовались, в чем же дело, то в ответ слышали шедевральное:
–Даст Бог, ничего – дым внизу, в лаборатории (лаборатория дворцовой аптеки). Там уже два дня как лопнула труба; засунули мочалку и замазали глиной, да какой это порядок. Бревно возле трубы уже раз загоралось, потушили и опять замазали; замазка отвалилась, бревно все тлело, а теперь, помилуй Бог, и горит. Дом старый, сухой, сохрани Боже.
Боже не сохранил, через два дня дворец жадно поедало пламя, Зимний горел! Прибыв на место, Николай I понял: разбушевавшийся пожар не остановить, как назло ветер дул по направлению к Эрмитажу, придавая силу огню. По приезде Государь первым делом поспешил в ту часть дворца, где почивали юные князья Российской империи, велено было перевезти детей в Аничков дворец. Затем он в сопровождении Волконского отправился в глубь Зимнего, не обращая внимания на языки пламени и трескавшиеся от жара деревянные перекрытия.
Преодолев многочисленные залы, Николай Павлович добрался до Белого: тут дым был густой, запах резче, жар как в аду, потолки и стены грозились вот-вот обрушиться на Государя. Было решено вынести все ценности из дворца, пока они окончательно не канули в лету.
Вернувшись, Император спросил: "Караул ещё здесь?", на что получил положительный ответ. Задыхающиеся от дыма солдаты стойко держались на посту, Николай поблагодарил караул за верность и приказал им разбить все окна.
Тотчас были вызваны два полка: Преображенский и Павловский. Государь приказал вынести мебель и особо дорогие ценности семьи, бережно укладывать их на дворцовой площади, а громоздкие предметы оставлять на жертву огню.
Толпы солдат с рвением принялись за дело. Невозможно было уследить за этими фигурами, снующими из дворца на площадь, из холода снова в пламя огня. Вмиг на Дворцовой выросла гора мебели. Диваны, столы и стулья загромоздили всю площадь. Фарфоровые сервизы, серебряные кофейники, часы, картины, малахитовые сундучки и коробочки были раскиданы невпопад на снегу перед дворцом.
Огонь свирепел, уставшие солдаты уже не так суетливо выносили царские ценности. Государь вернулся во дворец и лично приказал полку отступить. Каково же было удивление Николая I, когда он обнаружил в покоях царской семьи толпу солдат, со всей силой старающихся оторвать вделанное в стену зеркало, наперекор огню, окружившему их. Государь настойчиво приказал бросить работу, но солдаты повиноваться не торопились, их рвение и усердие взяло верх над инстинктом самосохранения, они тщетно пытались отвоевать огромное зеркало. Кончилось все просто: Николай Павлович достал свой бинокль и метко швырнул его точно в зеркало.
"Вы видите - сказал он - что ваша жизнь для меня дороже зеркала, и прошу сейчас же расходиться ".
Государь пробыл на месте ещё долго и только в 11 утра отправился на покой, к своей семье.