Все те муки, которые ты переживаешь и описываешь мне — это обычные муки духовного роста. Под каждым твоим словом я могу подписаться, как под своим собственным, потому что всё это я пережил точно в такой же степени и глубине, как и ты. Так что не очерняй себя и не превозноси меня. Ты знаешь меня чистого, освобождённого, уже независимого от земного тяготения, спокойного, твёрдого, зрелого, непоколебимого. Но откуда я такой взялся — ты себя спрашивал ? Ктó становится чистым ? — не тот ли, кто был загрязнён. Ктó освобождается, как не тот, кто был порабощён. Ктó спокоен — тот, кто погибал от тревог. Ктó твёрд — тот, кто был мягкотел. Ктó непоколебим — тот, кто колебался. Я не родился таким, каким ты меня знаешь. Я был точно таким же, какой ты сейчас — помни это, и не обоготворяй меня и не растаптывай себя. Мне противно это, потому что мне противна всякая неправда.
Слушая твои речи, я вижу постоянную смену твоих внутренних погодных условий. И ответить тебе что-то определённое я не могу, потому что все эти смены и перемены означают только то, что ты вошёл в мир естественной, дикой духовной природы, где ни я, ни кто-либо другой не может создать для тебя духовного микроклимата, нравственного парничка, в котором каждый день всё будет усыпительно-однообразно. Ты стал на путь любви истинной, а любовь истинная — это дикость абсолютная, непредсказуемость постоянная, невозделанность вечная, у неё нет протоптанных дорóг. Любовь никогда не обращает внимания на условия, в которых находится, она всегда рвётся спасать и выхаживать других в любых условиях и в любых обстоятельствах как естественной, так и искусственной жизни. Поэтому живи любовью, состраданием, служением беспомощным людям и будь готов на всё. Если же сейчас нет рядом того, кто нуждается в тебе — жди его, как врач ждёт звонка, как солдат — сигнала тревоги.
Борьба с ненасытностью и чревоугодием неизбежна, как неизбежна борьба и с другими соблазнами и желаниями, и она будет тем более страшной, чем большей будет опасность гордости от победы над ними. Поэтому плачь от всего. Только слёзы, только мольба и готовность идти на любые жертвы ради истины уничтожают корень гордости в человеке. Слёз и мук должно быть столько, чтобы гордость, наконец, стала чем-то смешным, непонятным, неуместным и бессмысленным, потому что плачущий и мучающийся не может гордится собой. Гордиться собой может только тот, от кого плачут другие. Утони в слезах, погибни в муках, и утони и погибни сам, чем своей гордостью и самодовольством топить в слезах и держать в муках других людей. Вóт где, прежде всего, будет твоя любовь к ним и спасение от гордости. Ибо к любви, к служению любви, к соприкосновению с человеком надо готовиться заранее. Мирские люди ради своих выгод и приобретений готовят себя. А мы ради других не должны себя готовить ? Отсюда и голодание, и диета, и бодрствование, и молитва, и чтение, и устремление мысли к Вечности, и подчинение плоти духу. Всё это нужно делать не бесцельно, не механически, подражая каким-то там праведничкам и отшельничкам; всё это нужно делать, помня для кого ты это делаешь: достигать чего-либо для себя бессмысленно, достигать чего-либо для других всегда имеет смысл, потому что вечная жизнь — в отдаче.
И перестань ставить крест на себе и на своей духовной жизни. Все твои разговоры, как бы они ни были неоднородны и сбивчивы, какие бы разные и противоречивые состояния ни отражали, являются образцом истинного духовного роста, каким он и бывает на самом деле. Ибо чтó ты хочешь — чтобы твоя жизнь, твой рост были похожи на чтó ? На чтó они, по-твоему, должны быть похожи ? Рост — это всегда муки, страдания, страхи, неопределённость, неизвестность, тьма, ужасы, кошмары, безысходность, уныние, чернотá, сменяющиеся настроения и состояния, призраки и мечты, отчаяние и надежды. Это всё — нормально, иначе и быть не может, иначе это не рост, а стоячее болото. И вот поэтому-то все, кто боится, кто избегает этих состояний и мук — избегают роста, избегают своего собственного развития и, боясь погибнуть, погибают безвозвратно. Один так и говорил: «Мы погибли бы, если бы не погибали». — Не бойся же погибать, не бойся изменяться и продвигаться к новому, теряя старое. Если зерно не умрёт, оно не оживёт. Это закон природы, это закон истинной жизни. Потеряй себя, чтобы обрести себя. Сделай эти словá делом.
Что касается злобы и раздражительности, то я целый год (!) просил Отца избавить меня от этой погибели. Сначала просил, ждал, потом понял, что меня никто не слышит, перестал читать Библию, перестал говорить о Боге, перестал верить в Него, противно было даже вспоминать о Нём, стал молчать, сердиться, дуться, сделался равнодушен и безразличен ко всему и ко всем, упал и просто лежал духовно, не ожидая уже ничего, — как вдруг в один, поистине прекрасный, день, вошёл к бабушке, за которой ухаживал, и которая бесила меня на каждом шагу так же, как и твоя, и почувствовал, что злобы нет, раздражения нет, нет даже недовольства, — их не стало, как какого-то бревна, которое я всеми силами пытался вытащить и не мог, потом умолял о помощи, а когда Он не ответил, отчаялся, перестал верить не только в Его доброту, но даже в Его существование, замолчал, сел, лёг, сжался в комок и не то ждал, не то дремал духовно, как вдруг, повторяю, это бревно кто-то вытащил, украл, его не стало, как будто его и не было. И в этот день я заново увидел то, что Он есть, что Он живой, мыслящий, любящий, жалеющий и следящий за мной неотступно и, главное, мудро, то есть, с какими-то далеко простирающимися планами, о целях и смыслах которых я в те годы, конечно же, не имел никакого представления, но которые предчувствовал и предугадывал неизбежно.
Так что не ты первый, не ты последний на этом пути.
А то, что ты говорил о своей невесте, думая, что у меня с моей невестой ничего подобного не было, так это глупости, — у меня было то же самое и точно так, как у тебя, — я просто не успел тебе всё это рассказать, и потому ты фантазируешь себе мой образ и сравниваешь меня с собой не в твою пользу. Но, повторяю, это всего лишь твои фантазии обо мне. Я был такой же, как и ты.
Ты должен знать этот закон искупительного очищения: все люди, которые достигали нравственной чистоты, сознавали себя на пути к очищению самыми грязными и преступными существами на свете. И это не случайно. Ибо, когда миллионы людей отгораживаются от сознания своей нравственной грязи, это сознание в миллионной степени обрушивается на голову того, кто не заслоняется от него, ибо все мы в основе связаны воедино. Вóт почему я, в своё время, казалось бы, должен был чувствовать себя святым, потому что ходил ухаживал за больными, почти ничего не ел, мало спал, прощал всем обиды, смирялся с несправедливостями, терпел унижения, не заботился о своей судьбе, преодолевал страх перед каждым внешним и внутренним шагом, — и при этом чувствовал себя самым страшным преступником на Земле, который до ужаса ненавистен Богу ! Ты понимаешь ? — Вот и ты сегодня чувствуешь то же самое.
Чтó я могу сделать, дорогóй мой ? Я тебя не тянул на этот путь, я тебе только указал его, потому что, придя ко мне, ты сказал: «Я не могу жить, как все». А жить не как все — можешь ? — Тогда и иди и живи.
Что же касается всевозможных внутренних страхов, то до тех пор, пока ты пытаешься сохранить хоть кусочек своей земной жизни, страхам не будет конца. Когда же ты перестанешь заниматься этими самосохранениями, страх просто поменяет своё направление — ты будешь страшиться нарушить, исказить или не исполнить Волю Отца. Потóм, когда достигнешь всего благого и вечного для себя, начнутся страхи за других, и так до смерти: страхи, страхи и страхи. Так что и тут ничего не поделаешь. Остаётся терпеть, мучиться и ждать солнечных дней и попутного ветра — тех коротких мгновений, которые являются знаком того, что мы мы на верном пути.
Одним словом, у тебя всё нормально, и я рад этому. Читай те повествования, в которые соответствуют твоему духовному возрасту: рассказы Лескова, Толстого, житие Аввакума, ну и чтó Бог пошлёт. Когда почувствуешь, что уже ничего не помогает двигаться, возьми Добротолюбие, без него никому нет пути. Но главное, проси день и ночь:
Господи, научи меня понимать Твой голос, Твои желания, Твою Волю, спаси меня от своеволия, от моих желаний и прихотей, дай мне раствориться в Тебе.
И так всегда, обо всём, везде, на каждом шагу, днём и ночью, в пути и в доме, за столом и на постели, в одиночестве и в многолюдье говори, говори с Ним. Говори постоянно обо всём, на все темы, о каждой мелочи, о каждом шаге, движении, жесте, взгляде, дыхании — хоть внешнем, хоть внутреннем; не позволяй себе оставаться наедине, без Него, в одиночку, чтó бы ни случилось внутри или снаружи. Это есть путь жизни, спасающий от гордости, не говоря уже про всё остальное. Сразу его не освоишь, но целью жизни должно быть только его освоение. Помни об этом всегда. — «С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно, с чистым — чисто, а с лукавым — по лукавству его». — Будь же искренним до дна с родными людьми и с Отцом твоим Истинным. Гордость не выносит искренности, вся её сила — только в скрытности, в утаённости, в умалчивании, во лжи. Разбивай её силу открытостью, откровенностью, искренностью, честностью до мельчайших частиц и молекул твоей внутренней жизни. Гордишься тем, что ты добрый, скажи об этом другу или Отцу. Загордился тем, что ты искренний, скажи опять об этом другу и Отцу. И так говори и говори всегда, пока враг выдохнется, а ты останешься в безопасности. Главное, всегда опустись ниже его, подкопайся под него, осознай его действия и выскажи их вслух, освети их светом духовным — говорением, и врагу конец. Но всё это — не «сам», а с Отцом за руку, к Нему прижавшись. Вот так и иди.
dzhelali.olegvalentinovich2011@yandex.ua
dzhelali.olegvalentinovich2018@gmail.com
https://vk.com/id345595242