Выбирая между хорошим и не очень, человек всегда предпочитает лучшее. До тех пор, пока это еда в кафе или бытовая техника в магазине, все еще более-менее спокойно. Но если человек начинает таким же образом воспринимать плоды собственного труда, начинается тот кошмар, который вульгарно именуют «муками творчества».
Психологи называют стремление человека непрерывно совершенствоваться перфекционизмом. Внутри перфекциониста сочетаются два противоречивых начала: мощный импульс к воплощению идеала и бессилие перед невозможностью достичь его в реальности. Напряжение, создающееся из-за этой разницы, служит, с одной стороны, мощнейшим стимулом к деятельности, с другой стороны – причиной неврозов.
Мой личный перфекционизм проявляется даже на уровне грамматических конструкций; более честным мне кажется охарактеризовать свои действия через имперфект, чтобы не претендовать на завершенность: «я делаю» вместо «я сделал».
Если сформулировать проблему в философских категориях, ее суть заключена в вопросе, что считать настоящим – умопостигаемый идеал или его конкретное воплощение.
В японской культуре проблема соотношения идеального и вещественного снята… в самих созданных вещах. Они совершенны и несовершенны одновременно. Идеален сад камней, всегда асимметричный, идеальна картина, выполненная в традиции суми-э, никогда не цветная, идеален самурайский меч, который нельзя сделать нержавеющим. Даже только что созданный предмет должен иметь какую-то потертость, хотя бы отблеск благородной патины. Если доспех – то покрашенный под ржавчину. Если ваза из бамбука – то с трещиной. Несовершенство в японском искусстве является эстетическим требованием. Ученик чайного мастера, до блеска вымывший каждый камень дорожки, ведущей к чайному домику, получил упрек от наставника – тот стряхнул с ветки на дорожку несколько сосновых иголок. Созданное мастером всегда имеет изъян для того, чтобы созерцающий искусство активной работой своего сознания восполнил несовершенство в акте сотворчества. Японский мастер, полностью отдающий себя постоянному оттачиванию все более и более филигранной техники (дзюцу), знает, что итоги всегда будут неудовлетворительными. Но ему нужен не результат, а сам путь, по которому он идет вместе со зрителем.
Европейская культура усвоила различие между идеальным и материальным еще с древнегреческих времен. Как считал Платон, вещи – это только несовершенные копии идей, а предметы искусства – еще менее совершенные слепки вещей. Между идеалом и попытками его воплощения лежит непреодолимая пропасть.
Но в то же время в европейской культуре есть пример явления идеального в материальном мире – это Христос. Величайшая тайна Боговоплощения как раз в том и состоит, что Иисус принял на себя всю полноту человеческой природы и исправил ее, дав каждому из нас возможность стать совершенным. По выражению святого Афанасия Великого, «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом». А раз так, то воля не должна истощиться там, где все-таки есть надежда. Христианская культура питается верой, что всемогущий и всевидящий Бог, придающий смысл бытию, уже восполнил любые недостатки. Значит, творческие усилия не напрасны, как не напрасно стремление несовершенного человека к покаянию и праведной жизни.
Артем Калугин