Белочка никогда не была серой. Ещё она не была трусом, воображалой и такой, как все. В то время Белочка носила дешёвенький бежевый костюмчик с фабрики "Большевичка", комсомольский значок на груди, обыкновенные босоножки и венком уложенную деревенскую косу, про которую уязвлённые соперницы говорили, что она ненастоящая. А коса была самая настоящая, как и вся Белочка. Белочкой друзья звали Беллу Ахмадулину.
В Советском Союзе было три независимых системы распространения информации – телефонная сеть, слухи и общество "Знание". Первая доносила информацию с искажениями, так, что было проще из Москвы докричаться до Владивостока, чем дозвониться, третья – рассылала лекторов по Домам культуры в самых отдалённых точках. Одним из таких лекторов общества "Знание" была поэтесса Белла Ахмадулина. Правда, сама она не признавала такое слово как "поэтесса", только поэт! Это тоже сыграло свою роль в этой истории…
Однажды Белочка оказалась в глухой провинции. Здесь она должна была выступать со своими необыкновенными стихами. Первое, что увидела Ахмадулина в провинциальном городке – афишу. На ней было написано: "Поет Белла Ахмадулина".
- Но я же не пою, я поэт! – возмутилась она.
Организаторы её успокоили: ничего страшного, всё будет хорошо. Не переделывать же безграмотную афишу…
На выступление собрался полный зал. Стало душно. Белла Ахмадулина вышла на сцену, запрокинула голову и стала читать нараспев с подвыванием свои стихи. Прочитала, в ответ молчание. Начала второе стихотворение. И снова реакции ноль. После третьего опуса с первого ряда встал какой-то мужик и довольно грубо спросил:
- Когда ж ты петь-то будешь?
- Это я так пою, - не растерялась Белочка.
Белла Ахмадулина не только создавала истории, но и вдохновляла на литературные анекдоты. Говорят, в 2002 году ей позвонили из Администрации президента. И сотрудник кремлёвской администрации признался, что ему нужно посоветоваться. Очень важно выяснить мнение творческой интеллигенции:
- Вам не кажется, что Владимира Владимировича нужно немного развернуть?
Ахмадулина тут же отреагировала:
- Что вы, ни в коем случае! Не надо трогать Владимира Владимировича! Он так хорошо стоит: справа — зал Чайковского, прямо — Тверская.