Я совсем не помнил её…
Знал только, что она есть, притаилась где-то и ждет, постоянно ждёт от меня действий. Я не знаю, как она выглядит, но точно знаю, что она женского пола. Может быть, у кого-то она и другого пола, но у меня точно женского. Вы спросите, откуда я это знаю? Я понял это по её поведению. Она слабая, как баба. Чуть что, сразу в слёзы. Разжалобить пытается, ищет слабое место. Долгое время у неё не получалось сделать этого. Я просто не слушал её и от этого она бесилась. Но так жить нельзя. Её действия и позывы становились всё настойчивей и со временем я сдался. А может просто повзрослел. Так она приучила меня жить с ней в мире и согласии…
Помнишь, совсем ещё давно, когда я был маленьким, Ты учила меня не слушать родителей. Тогда я оказался сильнее, потому что боялся их. Нет, они не звери. Просто тогда у меня не хватало смелости перечить им. Но стервозность твоей натуры не знала предрассудков. Тайком от родителей я начал рисовать на обоях, портить игрушки, хоть тех и было не много, мучить кошку, давить рыбок в аквариуме или кидать тараканов в суп. Предки всегда спрашивали меня, зачем я это сделал? А я лишь тупо отвечал заученной фразой: «Оно само!». Родительские нервы не железные и пару раз я умудрился выхватить, будучи пойманным с поличным на месте преступления. В такие моменты Ты сразу затыкалась, ничего не подсказывала мне и я оставался один, наедине с ними, не зная что и ответить. После первой же увесистой оплеухи я впадал в истерику. Обычно это заканчивалось тем, что меня на парочку часов закрывали в туалете, без света. Для меня это было тогда самым страшным наказанием. Размазывая сопли по лицу и обсыкаясь от страха, я без устали тарабанил по двери своими маленькими, детскими ручонками и грозился убить своих старых. В такие моменты Ты смеялась надо мной, и лишь кошка снаружи отзывалась на мои мольбы, царапая когтями дверь и кусая её, чтобы помочь и вызволить меня из заточения. Бедное животное, преданнее любой собаки, не могло справиться с дверью, но не покидало меня. Изредка давала знать о себе громким мяуканьем и сидела там до последнего. Какой же я неблагодарный был, когда слушал Тебя! И Ты, тварь, заставляла меня мучить потом несчастную скотину. Дёргать за уши, поднимать за хвост, палить усы и кидать об стену. Бедная маленькая Стрелка, тебя давно уже нет в живых, но память навсегда сохранила эти светлые детские забавы. Её век был короток и ни сколько не удивлюсь, что этому способствовала только Ты. Самое страшное, чего я больше всего боялся, это смотреть в туалет. Мне казалось, что вот-вот оттуда вылезет кто-то и утащит меня в зловонную пустоту.
***
Как и все дети, я рано почувствовал необходимость на практике изучить устройство своего тела. Это Ты начала давать мне первые анатомические уроки. Помню, тайком, когда старые пялились в ящик, я брал с собой маленькое зеркальце и удалялся в другую комнату. Там, едва дыша и прислушиваясь к разговору взрослых, я быстро стягивал с себя шорты, эти дебильные коричневые колготки унисекс… и изучал себя, выгибаясь, как змея, чтобы иметь возможность видеть больше, да ещё и под разным углом. Скажу честно, мне доставляло это определенное удовольствие (и лишь спустя много лет, я узнал про синдром нарциссизма). Не зная, что со мной происходит, я уже тогда ощущал приятную тяжесть между ног. Однажды, мать заметила эту движуху, подозвала меня к себе, потрогала там и, со словами «Чем ты тут занимаешься?» больно ударила по лицу и рассказала отцу. Тот лишь улыбнулся и сказал: « А что тут такого? Мужик растёт!». Но и этого тебе было мало. Тебе хотелось большего. Я не стал спорить с тобой, потому, как и сам желал этого.
Первый половой опыт я пережил, ещё в детском саду. Тогда мы зашли с девочкой в туалет, показали друг другу лысые писюльки и, не зная что делать дальше, я обоссал её. Девочка не расплакалась, как это сделали бы другие на её месте, а будучи не по годам сообразительной, она засмеялась и обняла меня. Так началась наша дружба и все не могли нарадоваться нам, обещая светлое будущее и любовь до гробовых досок. Но взрослые ошиблись. Вскоре её перевели в другую группу и я остался один, наедине с Ним. А ведь хотелось чего-то большего...
Один раз утащил куклу. Это была первая кража в моей, набиравшей обороты стремительными темпами, жизни. Потом из-за этого я долго не разговаривал с тобой. Ты учила меня плохому, но сказала, что если сильно хочешь чего-то, то добиваться этого надо любыми способами. И ты оказалась права. Так вот, ту куклу я не понёс домой, я спрятал её между верандами, подальше от посторонних глаз. Я прятал надёжно, как мне тогда казалось, завернув её в тряпку и зарыв поглубже это сокровище в землю. Когда я выкапывал её, стараясь ни быть замеченным, сначала медленно раздевал свою игрушечную пластмассовую женщину, а потом уж не забывал предаваться плотским утехам. Грешил, в общем, по-чёрному. Вот только взаимностью она мне не отвечала, за что я её ненавидел. За это я бил её камнями по голове и выковыривал глаза, которые затем всегда носил с собой, как талисман, веруя в то, что будет мне от этого счастье. К школе у меня собралась огромная уже коллекция кукольных глаз разного размера, цвета и фасона. Так я начал любить женщин…
____________________
декабрь 2007
***
Получилось так, что в детстве мне пришлось много бывать на кладбище. Периодически умирал кто-то из родственников или знакомых, с которыми так или иначе родители поддерживали связь. Было много поездок по некогда огромной стране, чтобы предать земле чьё-то бренное тело.
В первый раз я прощался с прабабкой. На тот момент мне было 6, а количество ею прожитых лет просто не умещалось в моём сознании. Родилась при царе и умерла на закате эпохи.
- Ба, а покажи дыру, - приставал я к ней.
- Зачем тебе, внучек?
- Ну покажи, покажи!
Прабабка поворачивалась тогда ко мне спиной и приподнимала свой халат. Там, на спине, зияла огромная дыра, пробуренная нашими учёными мужами и прочими светилами наук, решивших защитить, по воле случая, докторскую диссертацию. При помощи специальной дренажной системы, состоящей из трубок разного диаметра и подключенных к неизвестным мне и сейчас механизмам, от неё откачивали старческий гной и мокроту в полиэтиленовый мешок, привязанный скрученными бинтами к её шее, пытаясь, таким образом, продлить ещё одну, трижды никому не нужную жизнь. Помнится, она даже давала мне его подержать. И я держал, ощущая детскими ручонками всю теплоту и любовь этого мира, хотя, признаться, и без особого удовольствия.
Мне же больше нравилось смотреть… в её дыру. Я видел, как наполнялись воздухом сморщенные лёгкие и, заполненные, просились прочь из тела. В такие моменты мне хотелось потрогать их руками или, на худой конец, проткнуть палкой или гвоздём, наблюдая, как воздух со свистом выходит наружу и, подставив ноздри, вдыхаю его, ощущая на себе аромат увядающей жизни. Чего мне хотелось больше, я так и не определился, прабабка же, устав ждать, вскоре померла, унеся с собой в могилу наш маленький секрет…
Прощание проходило в многоголосном женском оре и скупом мужском молчании. Тогда-то я и узнал впервые, что Смерть, рано или поздно, посетит каждого и выглядит она как-то так, похожим на кого-то из присутствующих, растворилась в толпе и смотрит, кто же будет следующим.
Траурная процессия, в составе которой был и я, медленно, чинно и благородно шествовала по единственной в деревне улице за ржавым катафалком, из нутра которого, периодически, на пыльную дорогу падали огрызки еловых лап. То тут, то там, из окон ли, у калитки, крестились и шептались сельские жители, радуясь, вероятно, что беда прошла их дом стороной.
На кладбище нас уже ждали мужики с лопатами. Дав родне вволю нарыдаться, они принялись на полотенцах опускать гроб с телом в недра земли. Точно сейчас не помню уже, но то ли полотенце порвалось, то ли кто-то выпустил его из рук, но гроб с грохотом упал в яму, перевернувшись на бок.
- Ну ёб вашу мать, аккуратней нельзя? – услышали могильщики в свой адрес.
- Сейчас исправим, бывает.
Сначала они лопатами пытались исправить свою оплошность, но, быстро убедившись, что сие не принесёт плода, один из них ловко прыгнул в яму и руками поправил гроб. Тут же среди присутствующих прокатилась волна о каком-то знамении или ещё каком тайном знаке, значения этому, по-видимому, никто не придал. После традиционного броска собравшихся по горсти земли, могильщики принялись закапывать мою прабабку. Взрослые достали водку и приступили к поминкам, всецело расхваливая мертвеца и желая лёгкой дороги куда-то, я же остался слушать разговоры могильщиков.
- Кого хороним то? – спросил один из них.
- Хрен бы знал, старуха какая-то, - отвечал другой.
Затем наступила тишина, мужики сосредоточенно работали своим инструментом, пока один из них, что моложе, не заметил вдруг:
- Слыхали, говорят, Цой разбился. Погиб в автокатастрофе. С рыбалки ехал и за рулём уснул.
- Это ещё что за ***? – интересовался третий, что постарше.
- Музыкант известный, из Ленинграда.
Молодой помолчал, собираясь с силами и, с презрением, закончил свою тираду:
- Мудак ты, Алексей. Всю жизнь просрал. Так и помрёшь, как скотина. Днём лопатой машешь, а вечером нажираешься, до поросячьего визга, сожалея о покинутой кем-то жизни. Ничего в тебе нет. И не будет!
- Ну ты, говори, да не заговаривайся, пока лопатой по хребту не схлопотал. Цой, Цой… Не знаем мы никаких Цоев, и что с того? У меня, может быть, и поважней задача…
Обряд прощания с усопшей проходил до глубокой ночи. Не каждый день происходит событие, собирающее под одной крышей всех родственников. Я стоял на улице и грыз яблоко, ковыряя пальцем забор. Сверху, помимо диска Луны, зависло надо мной ещё одно свечение. «Это НЛО!», - говорили мне двоюродные старшие братья. «Это натовский разведчик», - говорили мне дяди. И лишь я один знал, что это прабабка улыбается мне с того света и посылает лунные зайчики. Ещё долгие годы она будет навещать меня, двигая по ночам стулья, скрепя половицами и перестукиваясь со мною по стенам.
- Я покажу тебе дыру, - шепнула мне она однажды и растворилась в пустоте. Теперь уже окончательно…
***
Когда хоронили дядю, мне было 10. Помню, торопились тогда. На дворе 90-е, в стране бардак и нечего есть. Быстро заняли денег по соседям на билеты и в путь. Дядька был относительно молод, но однажды простудился в дороге и сильно заболел. Бронхиальная астма скосила его.
В доме много народу. Как всегда в таких случаях. Попенок читает молитву за упокой души и чадит своим кадилом. От запаха смерти и духоты мне стало плохо. Я потерял сознание и упал в обморок прямо на своего умершего родственника. Меня вынесли на улицу и били по щекам. Стало легче, но не настолько, чтоб возвращаться назад.
На следующий год отец на машине привёз памятник. Набрали серебрянки, олифы и принялись возводить монумент и реставрировать оградку. Я же отправился гулять меж могил и рассматривать наиболее приглянувшиеся памятники, чтоб поделиться бесценным наблюдением с родителями.
В этом было что-то особое, манящее меня смертной прохладой. Вы лежите здесь, на глубине нескольких метров, а я хожу по вам, живой себе и довольный. Читаю красивые эпитафии и вглядываюсь в ваши лица. Вы смотрите на меня с печатью тоски во взгляде. Я смотрю на вас, как на пустое место. Костьми гремите, завидуете. Но я же не виноват. Так получилось. Смиритесь.
Сколько я бродил уже не помню. Вероятно, долго. Отошел достаточно далеко. Моё внимание привлекла одна могилка. Молодая девушка. Девочка даже. Очень красивая. Она смотрела на меня и улыбалась. Показывала язык, сверкала брекетами на зубах, дразнила пальчиком и озорно смеялась. Я был поражен. Дрожащими руками я отмотал проволоку на оградке, служившей символическим замком между двумя мирами, шагнул навстречу своей принцессе. Где же ты была раньше? Я искал тебя всю жизнь. И вот судьба-злодейка соединила нас. Пусть так превратно. Ни в этом суть.
Ты складываешь губки и отправляешь мне воздушный поцелуй. Я польщен твоим вниманием. Тебе, наверное, скучно, среди этих дядь и тёть. Я ловлю твой поцелуй и взамен отправляю свой. Целую твою фотографию и дотрагиваюсь руками до выцветшего имени - Кристина.
Мой маленький член оживает и неудобно встаёт. Я поправляю его рукой, и ты замечаешь моё неловкое движение. Всё так же улыбаясь и хихикая, ты приподнимаешь краешек своей юбки, приспускаешь трусики и обнажаешь свою лысенькую ложбинку. Не в силах терпеть больше, я стягиваю штаны, и, надрачивая, кончаю тебе на могилу.
И вырастут цветы на этом месте, напоминая людям о былой любви…
____________________
31 марта 2018 г.