СЕКРЕТ СИЛЫ РУССКОГО ПЕЧАТНОГО СЛОВА

В 1973 году я демобилизовался из армии, а в 1985 году 50-тысячный тираж книги, написанной мной в соавторстве другом, был сметен с прилавков в течение двух недель. Какую я усматриваю здесь связь?

В армии я был обучен специальности радиотелеграфиста и освоил работу на датчике кода Морзе. Клавиатура датчика - точно такая же, как на пишущих машинках (были такие устройства для печати, пока им на смену не пришли персональные компьютеры с тем же расположением букв на клавиатуре). Я мог печатать со скоростью средней руки профессиональной машинистки, и уже через несколько лет почувствовал, какие социальные преимущества дает мне это умение. Дело в том, что в докомпьютерные 70-е - 80-е годы люди встерчались с напечатанными текстами в основном в газетах, в журналах, в официальных или служебных документах. Редко-редко и очень немногие видели печатное слово в произведениях "Самиздата". Самиздатовская литература печаталась на машинке и переплеталась, либо, уже позже,- контрабандой привозилась из-за бугра и размножалась на ксероксе. Но это была не более, чем капля в официозном море слов, омываших сознание советского человека.

Тогда в нашей насквозь иделогизированной стране из тысячи печатных текстов 999 были освящены авторитетом Партии и Правительства. Все напечатанное, по замыслу, должно было носить сакральный характер и внушать трепет, уважение и безоговорочное доверие. Оно и внушало. По моим наблюдениям, рефлекс доверия к авторитету письменного слова срабатывал даже и у скептиков. И у циников. И у многих из тех, кто, казалось бы, мыслил критически и даже оппозиционно, кто должен был иметь иммунитет к советской идеологии. Что поделать? Авторитет письменного слова закладывался еще в детстве, когда мы только учились складывать первые слова и фразы. Как говорится, что на подкорке записано пером - не вырубишь и топором.

Пока персональные компьютеры и умение пользоваться программой WORD не получили массового распространения - все то, что было складно сочинено и напечатано на машинке, имело силу и власть над умами. Силу и власть гораздо большую , чем в наши дни. Как зметил один мой наблюдательный знакомый, "люди цепенели перед печатным словом".

Обладая не слишком распространеным в доперестроечное время умением быстро печатать, я волей-неволей привык пользоваться силой и властью всего, что излагалось на бумаге печатными буквами. Шло время. В 90-е персональный компьютер хлынул в массы. В течение нескольких лет люди научились пользоваться программмой Word и с легкостью производить печатную продукцию. Многие печатать довольно быстро, и я со своми радиотелеграфистским прошлым из общей массы уже ничем не выделялся. Но привычка пользоваться словом как инструментом силы и власти - осталась. Она всегда помогала мне и помогает до сих пор. Для меня то, что называется состоянием вдохновения - почти всегда замешано на чувстве силы собственного слова. На уверенности в том, что оно обязательно произведет нужное впечатление. Уверен, что текст, написанный с таким чувством - при прочих равных будет читаться гораздо охотнее чем текст, написанный в муках сомнения в себе и в самом тексте. Когда я говорю "при прочих равных", то имею в виду объективно равные достоинства текстов с точки зрения лингвиста, филолога или пиарщика. Дело не в явно фиксируемых характеристиках текста, а в каких-то незримых энергетических процессах.

Надеюсь, эта моя исповедь будет полезна хотя бы кому-то из тех, кто собирается или уже пробует себя в качестве блогера или публициста. А чтобы было меньше сомнений в правдивости этой истории сделаю откровенное признание. Что касается изданной в 1985 году книги "Психотехнические игры в спорте" - тут я, конечно, загнул: ее успех был обусловлен в гораздо большей степени другими факторами. Прежде всего - масштабом личности моего соавтора, Николая Владимировича Цзена.

Чтобы загладить оплошность, приведу три примера, менее ярких, но зато абсолютно правдивых.

В 1977 году, находясь в гостях, я сломал довольно дорогую игру, которую производили на заводе где-то за Уралом. Я выяснил адрес, написал в администрацию завода льстивое и щедро сдобренное наукообразием письмо, и - о чудо! - через месяц получил почтой деревянный ящичек, в котором был аккуратно обложен стружкой и обернут бумагой новенький экземпляр игры.

Двадцатью годами позже, участвуя в некоей бизнес-авантюре, я написал для своего партнера письмо, адресованное начальнику охраны Президента РФ Александру Коржакову. Уже через два дня партнеру была назначена аудиенция с высокопоставленным и труднодоступным силовиком.

А еще десять лет спустя мне удалось пробить для своей компании "окно" в престижное деловое издание "Ведомости", и с тех пор наши сотрудники время от времени печатаюься там бесплатно.