Лабрис от неолита до минойского Крита
Начнем с этимологии. Видимо, слово «лабрис» (λάβρυς) является собственно минойским, в таком виде перетекает в микенский вариант древнегреческого языка и далее везде. В лувийском (был распространён в XV—X веках до н. э. в южной части Хеттского царства) присутствует семантически родственный глагол lawar — «ломать», а в позднейшем родственном ему ликийском имеется слово labra, которое значит 'каменная плита’. Также интересен титул хеттских царей labarna, возможно, происходящий от имени основателя Хеттского царства Лабарна/Табарна (XVII в. до н.э.).
Что касается иконографии, история этого символа восходит еще к эпохе неолита. Относящиеся к этому времени изображения двулезвийного топора дошли до нас из Чатал-Хююка (древнейшее поселение городского типа на территории современной Турции, датируемое примерно 7400 - 5600 гг. до н.э) — настенная живопись и сами топоры; на керамике из Статенице, Чехия; в виде изготовленных из глины или кости амулетов из Арпачии (Сирия, халафская культура); каменные топоры найдены в Тепе Сиалке (Иран) и многих других местах. На многих мегалитических изображениях топор также является священным атрибутом, для примера приведу Стол Торговцев в Локмариекере 3900— 3800гг. до н.э.
Нельзя не заметить, что очертания минойского лабриса повторяют форму бычьих рогов, а поклонение богу в облике этого могучего животного мы как раз находим в Чатал-Хююке. Кстати, и каменные диоритовые топоры там тоже находят, и вполне возможно, они были ритуальными, поскольку параллельно там же обнаруживаются обсидиановые орудия, значительно лучше подходящие для того, чтобы что-либо резать.
В древнеегипетской же иероглифике изображение топора соответствовало слову ntr, «нечер» — бог. В северной Месопотамии и Анатолии двойной топор стал символом и одновременно оружием хеттско-хурритского бога грозы Тешуба. Вероятно, у него он был заимствован в более позднее время карийским божеством, которое греки называли «Зевсом Лабрандеем», к тем же корням относится и название города Лабранда.
Минойский лабрис
Но, конечно, минойцы бьют все рекорды по количеству изображений лабриса и его вариантов: из золота и меди, из кости и глины, на фресках, вазах, печатях, украшениях. Этим символом пронизана вся жизнь крито-микенского общества.
Археологи находят лабрисы самых разных размеров: от огромных, в несколько человеческих ростов, до маленьких печатей с изображениями топора. Они могут быть частью декора ваз и чаш, могут сочетаться с изображениями бычьей головы, рогов и священного узла, символа не менее загадочного и еще труднее поддающегося идентификации.
Также интересно, что лабрис у минойцев часто трансформируется и даже «оживает». Можно увидеть цветущие лабрисы на минойских вазах, например, на большой амфоре из Псиры.
На некоторых изображениях мы можем наблюдать, как топор приобретает облик уже не растения, а живого, иногда определенно антропоморфного существа. Так, на кувшине из «дома фресок» в Кноссе мы видим лабрисы, своими очертаниями отдаленно напоминающие птицу или бабочку, а на другом рисунке на вазе с острова Мохлос он наделен еще и человеческими руками, простертыми кверху в характерном благословляющем жесте.
Этот процесс очеловечивания или скорее обожествления двойного топора завершается появлением на некоторых геммах позднеминойского периода вполне человекообразной богини, голову которой заменяет сложная конструкция, состоящая в том числе из лабриса. Однако отсюда еще не следует, что на Крите лабрис уже изначально представлял собой всего лишь символическую замену или одну из ипостасей верховного женского божества; скорее всего, он воспринимался как самостоятельный сакральный объект.