Патронов оставалось немного. Командир сказал что скорее всего дело дойдет до рукопашной. От этих слов меня начало тошнить.
Мы отбивали атаку немцев. Патронов было очень мало, так что стрелять старались прицельно. Примерно через сорок минут боя в траншее начали раздаваться крики: “Братцы, есть патроны у кого? Я совсем пуст!”.
Фашистская пехота продолжала наступление, чувствовали видно, что не можем мы сейчас серьезный отпор дать. Время шло и криков о нехватке патронов становилось все больше. Я понимал, что дела наши плохи и немец сейчас доберется до окопов.
Тогда командир сказал: “Назад дорогие нет! У кого закончатся патроны – бейте штыком!”.
Стало понятно, что будет рукопашный бой. От этих мыслей меня начало тошнить. Я посмотрел на Синицына. Увидев мое позеленевшее от страха глаза он сказал мне: “Да, страшно! Мне тоже. Но выбора у нас с тобой нет. Либо будем штыком бить и зубами грызть. Либо немец нас всех тут положит!”
Когда у Синицына закончились патроны к винтовке Мосина он взял с собой пару гранат и начал выбираться из окопа. Его примеру последовали и другие солдаты.
- Ну вот, начинается. – подумал я, и тоже начал выбираться из окопа.
Командир крикнул: “Примкнуть штыки!”.
Солдаты с вытянутыми наперевес винтовками побежали в сторону фашистов. От нарастающего крика “Урааа!” закладывало уши. Немцы стреляли по нам из автоматов, солдаты попавшие под огонь падали с искаженными от боли гримасами на землю, но это не останавливало общий поток наступления.
Фашисты не ожидали такого бешеного рвения и ринулись отступать к своим окопам, но было уже поздно. Когда до траншей осталось метров 30 мы начали бросать гранаты. Раздались взрывы.
Я не помню как добежал до окопов, но хорошо помню как вонзил штык-нож в первого солдата. В голове творилось что-то непонятное. Я плохо понимал, что творится вокруг, я просто бежал по траншее и колол всех немцев, которые попадались мне на пути. Причем делал это машинально, не задумываясь совершенно.
Вот так в пылу боя, практически без патронов мы отбили немецкую атаку, и перешли в контрнаступление. Вражеские позиции были захвачены. Когда переводчик разговаривал с пленным немецким командиром, он говорил: “Так не бывает! Русские, слышите? Когда кончаются патроны нужно отступать…”