— Привет. Можно, просто посижу тихонько рядом и уйду? Я скучала, вот и приехала. Ну и пусть ты вновь не скажешь, что рад и даже вида не подашь, я же знаю, что ждал. Сегодня зябко, как всегда в начале ноября, и снова ноги промокли в этой осенней каше. Но как не приехать, я знаю – ты ждешь, Еще боюсь забыть твое лицо. У меня ведь давно нет той нашей фотографии из кабинки моментального фото. А других и не было.
Муж по молодости все мои девичьи архивы в печь выбросил. Хотел стать единственным в моей жизни, ревновал к прошлому. Он и стал единственным, любимым. Грех жаловаться и ему, и мне. Я душу свою на ладони его выложила, кроме маленького уголка, того – за семью замками, где мы с тобой и четыре дня нашего ноября. И свое слово держу. Всегда была женой верной, матерью заботливой, подругой почти боевой, мы многое с ним вместе прошли. И уже внуки щебечут, дети гордятся, на нас равняются.
Кажется – ну что четыре дня по сравнению со всей огромной и, в общем-то, счастливой жизнью? Жизнью, что сумела заполнить отупляющую, почти вселенскую пустоту после тебя. А смотри – не отпускает меня наш ноябрь, ну никак. Ревновал мой-то меня не зря, он конечно чувствовал. Да только не к тем он меня ревновал. Что все остальные фото из архива? Так, воспоминания легкие и мимолетные. Случайные люди, случайные поклонники и друзья. Ты же помнишь, какая я была? Впрочем, как и каждая в свои восемнадцать.
Мужу нужно было ревновать к редким звонкам с тишиной в трубке. После таких звонков я заново училась дышать, проталкивая воздух в окаменевшие легкие. Мы с тобой оба знали, кто на другом конце провода и поэтому молчали. Просто тихое: – Ты? И сквозь затухающее дыхание: – Я.
Тишина с легким потрескиванием, к ней нужно было ревновать.
Хотя, что ревновать? Нам не было дано шанса изначально. А потом нельзя, поздно. Табу. Но выжить без этих редких звонков я бы не смогла, хотя видит бог, любила своего мужа, иначе все уговоры бы к чёрту! Нас с тобой разделяло-то тогда 40 минут на такси. Но нельзя, как нельзя ездить по маршруту, где можно случайно встретиться. Не вини меня во всем, ты тоже дорожил женой и сыновьями, и соблюдал наш уговор – не рушить ничего. Но тоже не мог без нашей Тишины. Иначе бы не звонил.
Потом и звонки прекратились, сменились адреса, телефоны. Узнавая о твоей жизни, я морщила лоб, делала равнодушное лицо. Надевать маску, тем самым охраняя свой заповедный уголок в душе, я с трудом, но научилась с годами. Надо.
А сердце заходилось и кричало: говори, говори о нем! Оно тогда просило хоть одну встречу, хоть минутку, пусть через стекло окна, автобуса, такси…, только взглянуть, а вдруг отпустит? Без звонков ему было трудно.
Да кто его услышит, глупое сердце? Ему не давали слово, даже когда расставались, тогда еще свободные и молодые. Сейчас можно и ему поплакать о несбывшемся, но лишь здесь у тебя я разрешаю сердцу эти слезы, надеясь, что оно перестанет болеть каждый ноябрь. Я перед ним виновата, пусть поплачет…. Никто же не увидит?
Редко кто сюда заглядывает в будние дни. Наша Тишина теперь здесь, где можно говорить без слов. И опять эти 40 минут на такси, чтобы доехать к тебе, только теперь за город, и теперь можно. Главное, чтобы твоя жена не поняла, что я здесь бываю и мой муж не догадался. Я по-прежнему не хочу им делать больно.
Знаешь, твоя мама все так же не любит меня, да и мы с моим сердцем ее не простили, но нашла меня и адрес сказала. Говорит, ты просил. И я уже девять лет прихожу в ноябре на эту аллею – послушать нашу Тишину. Жаль что твое сердце оказалось не таким сильным, как мое.
PS. Эта история была моей пробой пера в рамках литературного конкурса на сайте Страна СССР. Затем я рискнула и опубликовала ее на Пикабу. Критика была суровой ко мне настолько, что я вообще надолго отбросила попытки выразить свои эмоции словом. Но реальные истории живут своей жизнью и порой просятся на чистый лист.
Другие истории из жизни на канале ПОД ГРИФОМ "НЕСЕКРЕТНО"