Шли дни. 2-й Украинский фронт вел работу по уничтожению будапештского котла. Немецкое командование перекинуло из Франции 6-ю танковую армию СС. Завязались тяжелейшие бои. Летчики вылетали на задания по три-четыре раза в день. Тяжелая работа утомляла и расшатывала до предела натянутые нервы. Товарищи начали замечать, что ранее спокойный и всегда сдержанный Пряженников стал в воздухе нервничать.
Начала замечать это и Софья. Однажды Александр вспылил из-за малого пустяка. Девушек-техников обычно возили на грузовой машине до аэродрома, и когда они садились, летчики помогали им взбираться. Пряженников, увидев, как один из летчиков помогал Софье подняться на машину, вихрем подскочил и, весь побледневший, задыхаясь от ярости, выкрикнул:
«Если еще раз притронешься к ней, расшибу насмерть!»
И вскоре настоял, чтобы Софья больше не ездила на машине и перешла на службу в штаб. Руководство полка удовлетворило его просьбу. В другой раз, прибыв с четвертого полета, Александр опоздал в столовую, торопился в клуб на торжественное мероприятие и попросил у официантки принести враз первое, второе и чай. Он любил есть так — все вместе. Это обычно уже знали, а тут была новая официантка и вдобавок на повторную просьбу Александра ответила грубостью: «Нальют шары и требуют черт знает что». Это для Александра, в жизни не взявшего еще в рот спиртного, показалось оскорбительным, и, даже не осознав, что делает, он запустил стаканом об стенку, а потом, скрывшись от всех, рыдал от стыда за содеянное.
Командир эскадрильи Тимофей Лядский обратился к командиру полка с просьбой отпустить Пряженникова в отпуск, но в такой напряженный период отпускать летчиков было невозможно. Подполковник Ищенко любил Пряженникова, понимал его состояние, старался помогать ему, чем только мог. Но такую просьбу выполнить не мог. «Кончится война — отдохнем все».
Но при первой же возможности комполка отправил Пряженникова в Советский Союз. В феврале 1945 года Александр поехал во Львов получать новые самолеты и повез с собой жену, которую демобилизовали, учитывая ее состояние. Во Львове они вторично зарегистрировали свой брак.
Расставались тяжело. То ли было предчувствие беды, то ли что другое. Софья не могла успокоиться.
— Ты мне пиши как можно чаще,— который раз уж повторяла она ему свой наказ сквозь слезы.
— Все будет хорошо,— успокаивал ее Александр.
Писал он ей действительно часто. «Милая Софья, благодарю тебя за письма. Как прекрасно читать теплые слова от любимой. Я от радости и удовольствия не знаю, чем тебя благодарить. Если бы ты была здесь, то расцеловал бы, сколько было бы силы и возможности. Ну, будет, как говорится, и на нашей улице праздник...»
«Здравствуй, моя родная! Представь, крепко устаю, приходится много летать, очевидно, еще и потому, что все время хожу ведущим, а обстановка наземная трудная. Вчера писал автобиографию для оформления на Героя... Приказал «хозяин» свыше... Пишу в ожидании очередного вылета...
Кончаю письмо на второй день. Сегодня плохая погода — идет дождь, и нам выходной день... Утром встал, позавтракал, а затем голову помыл (ты же знаешь мои забавы в этом отношении). Словом, привел себя в порядок, а то боевая работа не позволяла всем этим заниматься.
...Да, ты спрашиваешь насчет увеличения числа вылетов, пока прибавилось немного, всего теперь 190...»
«Здравствуй, милая Сонечка! Погода сейчас хорошая. Работать приходится при средней нагрузке. Вот и вчера два раза заглянул к ним (к врагу), а сегодня на мою долю причитается один раз, притом вечером, так что, пока свободен, пишу тебе. Природа выглядит по-летнему, просто чудесно побыть бы вместе! Деревья свою красоту навели, оделись в зеленый покров и уже некоторые цветут. Кругом давно сухо, и травка начинает зеленеть. Только боевая работа все-таки крепко изнуряет.
...По приказам Сталина, которые есть в газетах за 12-е, и 13-е, и 14 апреля, можешь судить, где мы работали, потому что там упомянут наш прославленный хозяин. До свидания. Горячо целую. Твой Сашка. Жду скорой встречи».
Но встречи не произошло. 19 апреля гвардии старший лейтенант Пряженников Александр Павлович при выполнении боевого задания на границе между Венгрией и Чехословакией погиб от прямого попадания зенитного снаряда. Оставалось двадцать дней войны.
Читать больше похожих публикаций
Понравилась статья? Подпишись на канал!