Эпоха Николая I была богата на неординарных и выдающихся людей. Пушкин, Лермонтов, Белинский, Тургенев, Герцен, Сперанский, Киселев, Бенкендорф и проч. писали, говорили, управляли именно в эти годы. Но был еще один, который повлиял на многих из вышеперечисленных товарищей. Его звали Петр Яковлевич Чаадаев. Сегодня мы расскажем о нем.
Он был крайне необычной личностью, но в то же время - "ребенком" своего века. Родился в типичной дворянской семье, участвовал в боях Отечественной войны, дружил с многими декабристами, по описаниям был настоящим денди (именно Чаадаев стал своеобразным прототипом Евгения Онегина). Однако его особенность была в том, что он влиял на многих людей того времени. Он дружил с Пушкиным, который посвятил ему немало стихотворений, он вполне мог стать шестым казненным декабристом (ибо запал его был велик), но его не оказалось в Петербурге, он портил нервы Третьему отделению...
Его главным инструментом была философия, отвечавшая думам тех людей из николаевского общества, которые задыхались в атмосфере постоянной слежки и отсутствия развития мысли. Главные идеи Чаадаева, который сам называл себя "христианским философом", выражались в рассуждениях о судьбах России. Он говорил, что главная идея христианства - установление царства Божьего на земле в виде справедливого общества. Идеалом для него была капиталистическая и просвещенная Европа, а также католицизм, который, как он считал, стоит над миром и является всемирной религией, открытой для преобразований. А вот православие он ругал как раз за закрытость, за изолированность и за то, что Церковь в свое время поддержала крепостное право в России.
Если говорить о нашей стране, то Чаадаев крайне критично относился к тому строю, в котором он жил, а еще он писал, что судьба и прошлое России - это "…тусклое и мрачное существование, лишенное силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства. Ни пленительных воспоминаний, ни грациозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его предании… Мы живем одним настоящим, в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя". Однако саму Россию он любил и отводил ей роль особого "моста" между Европой и Азией, на котором должны объединиться западная и восточная цивилизации, православие и католицизм. А еще он говорил, что наша страна должна стать неким проводником лучших идей человечества.
Поведение и характер Чаадаева были тоже необычными. Он мог впадать в некие религиозные экзальтации, что однажды привело его к увлечению мистической литературой и, как следствие, к расстройству здоровья, что как раз и заставило отлучиться его из Петербурга в 1825 году. Его дружбы искали, но при нем старались об обычных мирских вещах не разговаривать. Его слова ждали, а он сам, приходя в какое-то собрание, мог несколько минут стоять, закрыв глаза и не обращая ни на кого внимания, и только потом начать говорить. А еще Чаадаев возвел в культ манеру красиво и правильно одеваться и вести себя в обществе, за что его и прозвали денди.
Самым экстраординарным его поступком стал выпуск тех самых "Философических писем" (в них были изложены те самые идеи, которые мы приводили выше). Они начали расходиться по обществу еще в начале 30-х годов, но самое первое "письмо" было опубликовано в 1836 году в журнале "Телескоп". Оно было адресовано некой госпоже, а отправлено было из "Некрополиса" (то есть, из "города мертвых"). Издание этого труда потрясло общество, создало впечатление "выстрела, раздавшегося в тёмную ночь". Император Николай I пришел в ярость от такого дерзкого поступка, сказав: "Прочитав статью, нахожу, что содержание оной — смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишённого". Интересно, что Чаадаева и вправду объявили сумасшедшим, издателя, выпустившего его статью, сослали, цензора уволили, а само издательство закрыли. На все это Чаадаев ответил своим главным оружием - словом. Он написал "Апологию сумасшедшего", которую, конечно же, никто не посмел опубликовать.
Чаадаев был человеком, который любил свою страну и болел за нее. Наверное, поэтому поражения в Крымской войне и отсутствие улучшения ситуации в России ускорили его смерть, которая произошла в 1856 году. После себя он оставил большое философское наследие и великую память. Для одних он стал знаменем борьбы за лучшие времена для Российской империи, а другие его не любили за либеральные взгляды. Но самым главным является то, что именно он дал толчок к размышлениям в обществе и, как следствие, к появлению западников и славянофилов - первых русских общественных мыслящих течений.