Публицист не был согласен и с расхожими утверждениями о том, что «образование новых казаков в настоящее время невозможно <...> оно могло происходить только само собой в прежнее время <... > правительственные меры в этом случае производят лишь вооруженных крестьян, а вовсе не казаков» [1, т. 1, ч. 1, с. 135]. Он ссылался на пример двух новых линейных казачьих полков - Jlaбинского и Сунженского. Ядром их стали линейные казаки, однако большая часть будущих лабинцев и сунженцев состояла из женатых солдат, государственных крестьян и людей без определенных занятий, «искавших себе нового рода жизни». В результате всего через несколько лет «новые казаки стали образцовыми». Существовал, по Р.А. Фадееву, и другой, не менее убедительный признак того, что в России еще не «иссяк источник казачества». Публицист был уверен, что на русских окраинах казачество сохранялось в своем почти первозданном виде: «Россия, при своем безмерном протяжении, живет еще жизнью разных столетий. На окраинах кавказской, сибирской, киргизской казачество существует еще в тех же условиях, как в XVI веке оно существовало на Днепре и на Дону [1, т. 1, ч. 1, с. 93].
Р.А. Фадеев отдавал себе отчет и в тех трудностях, с которыми власти неизбежно столкнутся при создании новых казачьих полков, привлечении казаков на новые земли. В частности, он не обошел вниманием волнения среди казаков (1-й Хоперский полк и часть Черноморского войска) при попытке их излишне поспешного и массового (целыми станицами) переселения в 1861 г. в предгорья Западного Кавказа [1, т. 1, ч. 1, с. 151-152]. Особо публицист выделял конфликты, возникавшие между переселенными в Закубанский край казаками и коренным горским населением, в частности, «частые насилия над туземцами их соседей-казаков <...> от безнаказанных убийств до мелких оскорблений, побоев, захватов отведенной им (горцам. - О. К.) земли» [1, т. 1, ч. 2, с. 70-71]. При всех своих симпатиях к казакам, в этом случае Р.А. Фадеев вставал на сторону коренного населения. Он видел разницу между местным населением восточной половины Северного Кавказа, настроенным враждебно к русской власти, и населением Закубанского края. Последнее, полагал публицист, не представляло опасности и, лишенное какой-либо общественной организации, легко подлежало обрусению. В Закубанском крае, в отличие от других частей Северного Кавказа, можно было немедленно вводить «чисто русское управление». Любые притеснения коренного населения Закубанского края со стороны власти или казаков-переселенцев подталкивали его к бегству в Турцию. Тем самым Россия лишалась дополнительных рабочих рук и приобретала потенциальных врагов. Вот почему Р.А. Фадеев считал важным и необходимым оградить коренное местное население от насилия со стороны казаков и войск.
Как видим, казачеству в геополитических планах Р.А. Фадеева отводилась роль боевого авангарда. В присущей ему метафорической манере публицист сравнивал казаков с «береговым прибоем русского народа, размывающим понемногу его пределы»; казаки для России - то же, что и «американские передовые колонисты для Соединенных Штатов». В этом контексте Р.А. Фадеев говорил, что «у России были бы обрезаны крылья, если бы в ней иссяк источник казачества» [1, т. 1, ч. 1, с. 136].
Насколько оправданными были надежды Р.А. Фадеева на казачество? В ходе борьбы вокруг военных реформ, развернувшейся во второй половине 1860-х - начале 1870-х гг., в вопросе о характере и численности обновляющейся русской армии публицист отстаивал мысль, что России, возможно, уже в недалеком будущем, придется воевать не с одним государством, а как в недавней Крымской войне, с коалицией европейских держав. (Предсказание Р.А. Фадеева едва не сбылось через несколько лет, когда в период очередного обострения восточного вопроса в середине - второй половине 1870-х гг. - Россия вновь оказалась в международной изоляции.) Это потребовало бы содержания многочисленной армии, разорительного для бюджета страны. Поэтому предложение о широком привлечении казаков в действующую армию, особенно во время войны, выглядело вполне резонным. Частично они находились, так сказать, «на самоокупаемости», что снижало издержки государства. К тому же на их подготовку не пришлось бы тратить дополнительных средств, так как казаки были прирожденными кавалеристами, пластунами-разведчиками и имели массу иных природных военных достоинств.
Надежды и опасения Р.А. Фадеева в отношении казачества подтвердились отчасти уже в период Русско-турецкой войны 1877- 1878 гг. Казаки принимали в ней участие как на основном, Балканском, так и на Кавказском театре военных действий, в том числе и там, где развернулись наиболее тяжелые сражения, в частности, за Плевну, Шипкинский перевал, Баязет. За отличия в боях казачество юга России было удостоено различных наград, включая высшие: Войсковые георгиевские знамена получили Донское, Кубанское и Терское войска [2, с. 43-49]. Правда, и здесь сбылись худшие предположения Р.А. Фадеева: казачество вновь было задействовано далеко не в меру своих военных возможностей и способностей [3; 4].
Также отчасти оправдались надежды Р.А. Фадеева на казачество в отношении колонизации Северного Кавказа и поддержания там социальной стабильности. Казачество, наряду с другим населением, активно участвовало в освоении Закубанского края. Авторы коллективной монографии, посвященной истории народов Северного Кавказа, отмечают, что за короткий срок огромная территория была не просто освоена, но превратилась в постоянный источник материальных благ как для русского населения, так и для местных жителей, оставшихся на Северо-Западном Кавказе [5, с. 215]. Казаки приняли участие в подавлении восстания на Северо-Востоке Кавказа в 1877 г., за что Георгиевскими серебряными трубами и Знаками отличия на головные уборы был награжден ряд казачьих подразделений Кубанского и Терского войск [2, с. 47-49]. Вместе с тем сбылись опасения Р.А. Фадеева относительно попыток ущемления интересов казачества. Например, в начале 1870-х гг. часть казаков открыто выражала недовольство тяготами «поголовной» воинской службы, которую приходилось отбывать за свой счет, ограничением прав в распоряжении земельными и лесными угодьями, уничтожением выборной администрации, ежегодным «отрывом от дела» на сборы в период полевых работ и т. д. Выступление казаков станицы Полтавской на Кубани в марте-мае 1873 г. было подавлено войсками [5, с. 330].
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...