Зима 1937 года. Улица Поморская. Мой дом №24-а. Давно уже стемнело, и лишь высокие сугробы белели вдоль тротуаров. На деревянных столбах тускло светили лампочки под железными тарелками. Я стою на крыльце одна… Как же я, которой не было и трёх лет, оказалась, на улице в столь поздний час! Одета тепло. Валеночки, шубка из кудрявого барашка, меховая шапочка, шарфик…. Но где же няня? Скоро должны вернуться с работы мама и папа. Я решила время не терять и отправилась в одиннадцатый магазин, что находился через два дома по ту сторону Петроградского (ныне Ломоносова) проспекта. Нет, я, конечно, не могла тогда рассказать, где мой дом, не знала название улицы, где был этот магазин, но я точно знала, что в магазине продают конфеты!
Я шагаю по полутёмной улице, пересекаю дорогу, благо машин тогда было раз-два и обчёлся, всё больше на лошадях, кому надо… и вот три ступеньки крыльца, и я – в магазине! Это был известный в округе магазин, в нём во время войны, отоваривали продовольственные карточки. Громадные дневние очереди, переходящие в ночные, утренние… Но это было потом. А сейчас я направляюсь к прилавку с конфетами, который был с правой стороны, как войдёшь. Хоть я и мала, но меня тут же заметили и женщина-продавец, и покупатели. Я сказала, что пришла за конфетами.
Меня окружили, стали расспрашивать, где мама, где дом? Ну что я могла им сказать, кроме того, что мне нужны конфеты! Вдруг одна женщина и говорит: «Я знаю её маму. Тут недалеко, я провожу девочку». Мама была большая модница, её многие замечали и знали, где она живёт. Мы с тётенькой направились к нашему дому. Мама только что пришла с работы, и была рада, что так благополучно закончилось моё путешествие. Вот вроде бы и всё! Но нет, было продолжение этой истории через несколько лет.
1942 год. Война. Бомбили город. Я пошла в первый класс. Школа № 17 тогда была на улице Карла Либкнехта в деревянном двухэтажном особнячке, так как кирпичное здание школы занимал госпиталь. В моём классе училась девочка Маша, Маня Раскина. И как потом оказалось, она была дочерью той самой тётеньки, которая догадалась, чья я дочка. Раскины жили в деревянном доме по Петроградскому проспекту, то есть за углом третий дом, и наши дворы на задках соседствовали.
В это время в Архангельске можно было встретить иностранных моряков с судов, которые везли военную помощь СССР по ленд-лизу. Не могу точно сказать, было ли их пребывание у нас связано с появлением пивнушки под названием «Американка» или нет. Я только помню, что она находилась на углу проспекта Петроградского и улицы Карла Либкнехта. Так вот там и работала мама Мани Раскиной. Я как-то с Маней побывала в этом заведении. Помещение, где за небольшими высокими столиками стояли мужчины с кружками жигулёвского пива. Они курили и громко разговаривали. Мама Мани находилась за прилавком и из деревянной бочки качала в кружки пиво, а над каждой кружкой горкой возвышалась белая пенная шапка. Вот так мне запомнился этот эпизод из моего далёкого детства, который имел продолжение. Раскины получили квартиру, переехали, и я Маню больше не встречала.
Людмила Тимофеева г. Архангельск