Я стал немного приходить в себя после смерти моей жены, и мне захотелось познакомиться с какими-нибудь девушками. В то время устраивалось много публичных танцев. В Корнелле тоже было много танцев, чтобы собрать молодежь вместе, особенно новеньких, а также тех, кто возвращался в университет на занятия.
Я запомнил первые танцы, на которые пошел. Я не танцевал уже три или четыре года, пока был в Лос-Аламосе, я даже не появлялся в обществе. И вот я пошел на эти танцы и вовсю старался хорошо танцевать. Я думал, что у меня получается вполне сносно. Обычно всегда чувствуется, доволен ли партнер тем, как ты танцуешь, или нет.
Обычно во время танца мы с партнершей немного разговаривали, она задавала несколько вопросов обо мне, а я расспрашивал о ней. Но едва я хотел снова потанцевать с девушкой, с которой уже танцевал, я должен был ее разыскивать.
– Хотите еще потанцевать?
– Нет, извините, мне нужно подышать свежим воздухом.
Или:
– О, мне нужно пойти в туалет, – одни и те же извинения от двух или трех девушек подряд.
В чем причина? Я отвратительно танцевал? Или я сам был отвратителен? Я танцевал с очередной девушкой, и опять шли привычные вопросы:
– Вы студент или уже окончили университет? (Тут было много студентов, которые выглядели далеко не молодо, потому что служили в армии.)
– Нет, я профессор.
– Да? Профессор чего?
– Теоретической физики.
– Вы, наверное, работали над атомной бомбой?
– Да, я был в Лос-Аламосе во время войны.
Девушка сказала:
– Вот чертов лгун! – и ушла.
Это сняло груз с моей души. Все сразу стало ясно. Я говорил девушкам простодушную дурацкую правду и никогда не понимал, в чем беда. Было совершенно очевидно, что меня отвергала одна девушка за другой, хотя я делал все мило и натурально, и был вежливым, и отвечал на вопросы. Все было очень славно, и вдруг потом – раз! – и не срабатывало. И я не мог ничего понять до тех пор, пока эта женщина, к счастью, не назвала меня чертовым лгуном.
Тогда я попробовал избегать вопросов, и это имело противоположный эффект:
– Вы первокурсник?
– Нет.
– Вы аспирант?
– Нет.
– Кто Вы?
– Не стоит об этом говорить.
– Почему Вы не хотите сказать, кто Вы?
– Я не хочу…, – и они продолжали со мной беседовать.
Вечер я закончил с двумя девушками, уже у себя дома, и одна из них сказала, что мне не следует стесняться того, что я первокурсник: множество парней моего возраста тоже только начинали учиться в колледже, и все было а порядке. Девушки были второкурсницами, и обе относились ко мне по-матерински. Они много поработали над моей психологией, но я не хотел, чтобы ситуация становилась такой искаженной и непонятной, поэтому все же дал им понять, что я – профессор. Они были очень подавлены тем, что я их провел. Так что, пока я был начинающим профессором в Корнелле, у меня было много неприятностей.
Из книги - Ричард Ф.Фейнман "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"
Читайте также: Хитрый способ давать чаевые, придуманный физиком
Читайте также: Метод эпиляции нобелевского лауреата. Как Р.Фейнман жёг руки
Читайте также: Как лауреат нобелевской премии по физике любил открывать сейфы. Часть1
Читайте также: Р.Фейнман. Уморительная студенческая проказа знаменитого физика
Читайте также: Р.Фейнман: " Я прочитаю лекцию, если не придётся ставить подпись больше 13 раз"
Читайте также: П.Сутин "9 дней": коррекция судьбы в точках бифуркации