Стоит задать вопрос в лоб: а зачем вообще быть русским? Я помню, как в 90-е годы большое число людей вокруг меня занялось поиском половинок и четвертинок. Отлично котировались немцы, чуть меньше того – евреи и поляки. Украинцы и белорусы – тоже неплохо.
Татарских половинок вокруг – в бывшей ТАССР – было слишком много для того, чтобы котироваться высоко, но «осознать» татарскую половинку тоже было достаточно, чтобы перестать считать себя русским.
В этом и была главная цель. Не быть русским. Это не ценилось. А для чего?
Средства массовой информации и даже «научные монографии» сообщали, что в кухне и одежде «русские все заимствовали у татар». В науке и искусстве – «у немцев и евреев». Язык прямо на глазах хватал все больше и больше англицизмов, утрачивал собственные словообразовательные возможности.
В войне победили? В космос полетели? Ну, там победил и полетел многонациональный советский народ. Я помню, как это было. Русской была водка. Русским называли мат. Русской считалась лень. И да, все-таки еще язык. Межнационального общения.
Что изменилось по сравнению с 90-ми годами? Стало меньше людей, с кем можно межнационально общаться на русском. И вдобавок еще одно.
Русскому народу сказали, что функция цемента меж народами – это и есть его высокое предназначение. Что оно даже «историческое предназначение». Что вот он – повод для гордости, найден!
И кому-то в самом деле этого довольно.
Однако далеко не всем. Огромное количество людей не хотят быть «между», но хотят быть чем-то особенным, отдельным. Желательно чем-то, имеющим привилегии. Карту поляка. Израильское гражданство.
Быть может, это слабость, но понятная, привычная человеческой природе. Ее не исправить: люди будут искать «где лучше». Даже в советском эксперименте, трубившем об отказе от сословных привилегий, на деле была мощная сеть привилегий для номенклатуры.
Русский народ не самозародился на планете Земля как русский народ. Он сложился из людей разных народностей. Равно как и татары. Равно как и англичане. Именно поэтому почти не существует «мононациональных» стран – это результат политики (как и Польша не была «мононациональной» изначально).
И когда поляки или евреи приманивают к себе тех, в ком три четверти иной крови – не польской и не еврейской – они ведут нациестроительство, в котором родство играет некоторую роль, но совсем небольшую. И мы понимаем (хотя, судя по вышеупомянутым словам редактора, не все понимают), что люди, берущие «карту поляка», еще не поляки. Но они делают шаг к тому, чтобы поляками стали – не они сами, так их дети.
А вот когда депутат Госдумы Ильдар Гильмутдинов заявляет, что семьям Татарстана нельзя выбирать, какой язык будут изучать их дети, а то вдруг татарские дети скажут, что «у меня тоже родной язык русский» – это прямое и осознанное препятствование русскому нациестроительству.
Речь даже не о привилегиях. И, уж конечно, не о «фашизме, который измеряет черепа». Речь о том, что людям мешают сделать свободный выбор.
Автор текста: Татьяна Шабаева
Материал создан: 06.10.2016
