Это случилось в 1943 году в Омске, когда мне было одиннадцать лет и наша семья жила там в эвакуации. Всё произошло на глазах у моей мамы. Перед входом на рынок обычно сидела нищенка, низко опустив голову. Трое ее малолетних детей бегали по рынку, попрошайничали. Всё, что им давали (кусочек хлеба, картофелину, луковицу), они уносили матери, а та делила добычу на три части и вновь продолжала сидеть с опущенной головой. Во время войны в Омске было много госпиталей, и раненых в их синих больничных халатах можно было встретить повсюду. Однажды группа раненых летчиков подошла к рынку. Увидев нищенку и бегающих около нее детей, один из них сказал: — Давайте дадим ей тридцатку! Пусть купит молока детям. Тридцатка была крупной суммой — достаточно сказать, что зарплата врача в те времена составляла 400 рублей. И летчик опустил красную купюру к ногам женщины. От неожиданности та подняла голову — и вдруг как закричит! Это оказался ее муж! Легко представить, как, спасаясь от немецкой оккупации, возможно, без денег и документов, она скиталась с детьми на руках, бедствовала, пока в конце концов не оказалась в Сибири, в Омске — где тоже никакой помощи не получила. Она ничего не знала о своем муже, а он ничего не знал о своей семье. И вот такая неожиданная встреча! Мама рассказывала, что летчик так кричал, так ругался на местное начальство, ничего не сделавшее для попавшей в беду жены красного командира… Забрав женщину и детей, раненые тут же ушли, и больше эту семью никто на рынке не видел. И я еще тогда, в одиннадцать лет, поняла, как добрый, от сердца идущий поступок — пускай даже мелкий, бытовой, без какого-либо картинного героизма! — может восстановить расколотую жизнь, преодолеть беду.
