Прошло время играть словами, рассуждая о призрачном и подсознательном. Гитарная резкость и жёсткая лирика сразу как топор в лоб — без, характерных для позднего Дельфина, философских соплей. Всё прямо и честно.
Нам говорят: «Вы должны все свои жизни Родине!»
Но мы же более чем сложны, вроде бы…
Возвращение к прямоте и честности Дубового Гаайя. Причём, соответственно возрасту. Другой возраст — другие проблемы — другие мысли.
Я мальчик с дыханием ветра,
С глазами утренней дали.
Вчера я исчез бесследно
В парке на карнавале.
Рассуждение о жизни не глазами подростка (депрессия времён Дубового Гаайя), а рассуждение о смысле глазами уже отца.
И что, теперь я должен испытывать гордость
За то, что я отец мертвого субгероя?
Но только вот имени гранитная в золоте твердость –
Не сердце живое.
Вопросы Веры, приходящие к каждому с возрастом. При этом, не пустозвонный атеизм или сектоподобная религиозность, а выводы, построенные на духовных рассуждениях и опыте.
Всё, что сделано мною –
То дары Тебе.
Всё, от великого до малого.
Но только Ты сам-то где,
Среди разлитого Тобою алого?
Хохочешь чернотой зубов Твоих,
Над людьми скалишься?
Но не станет веры в Тебя ни в ком из них,
А значит и Ты нигде не останешься.
Политика и социум, как грустная окружающая реальность, менять которую сложно по причине комфортности её для большинства.
Делающих то, что им скажут,
Упрекая друг друга в недостаточной к высочеству преданности.
Принимая как должное копоть и сажу
Собственной бедности.
И в то же время адекватное понимание «либеральных настроений» и точная характеристика оголтелой оппозиции как «куриц, всё ещё бегающих без головы».
На тротуарах – кровь, битые стекла,
Утро кашляет черным дымом сгоревших автомобилей.
Солнце – вываренная свекла,
Встает над городом, в котором меня убили.
Падает на пол спичка
Выгоревшей головкой серы.
Теперь плакать – твоя привычка,
Ёбаная сука, революционеры.
И в конце, как итог, реквием о смене ценностей.
Радуга, заключенная в тюрьму прямоугольника флага,
Трепещет над головами, в которых теперь темно,
В которых бредовых идей раскисает зловонная брага
И радуга смешивается в коричневое пятно.
Бесконечно сильный, злой и честный альбом.
Своим творчеством Дельфин прошёл через всё что можно: андеграунд (Дубовый Гаайъ), рекламная клоунада (Мальчишник), независимость (Мишины дельфины) и коммерческий успех с песнями на грани ширпотреба (Dolphin). Пришло время для Дельфина именно русскими буквами.
****
К.М.К. в Telegram