Благодаря фильмам ужасов, я в свое время увлекся кинематографом как чем-то большим, чем просто крутым времяпрепровождением. Мне стало интересно, каким образом режиссер строит повествование, как именно он создает ту атмосферу, которая заставляет тебя при просмотре постоянно озираться, видеть в тенях торшера, кресел и т.д., силуэты ужасных существ, благодаря чему фильмам удается проникать так глубоко в сознание? Все эти вопросы в конечном итоге вывели меня на тропу бесконечного изучения кино и попыток найти ответы на постоянно возникающие в моей головешке вопросы.
Во многом именно поэтому мне сейчас больно смотреть на то, что происходит с моим любимым жанром когда-то так сильно повлиявшим на меня. Хорроры перестали выполнять ту функцию, которую они, вроде бы, должны выполнять в первую очередь – пугать. «Ужастики» эволюционируют в нечто совершенно новое. В то, что мне и многим другим консервативно настроенным персоналиям, думаю, мало понравится.
Фильмы «Оно» и «Прочь» - это лучшие представители того нового направления хоррор-фильмов. Они практически не пугают, однако хуже от этого, как фильмы, они не становятся. Так в чем же дело? Давайте попытаемся разобраться.
Для начала вопрос: «Что нас пугает в фильмах ужасов?». Ответ: Иррациональность. Что бы пугать, режиссерам хоррор-фильмов приходится из раза в раз изворачиваться в своих попытках нащупать новую мелодию в нашем нервном музыкальном инструменте, дабы в нужный момент смачно ебануть по струнам, заставив нас испытать настоящий, первобытный страх.
Но дело в том, что страх в кино – ресурс далеко не бесконечный и прямо сейчас мы начинаем в этом убеждаться. Некоторое время назад нам казалось, что этакий «документальный» вид хоррора – это то, что будет работать всегда, ведь «Ведьма из Блэр» сработала? Сработала. «Паранормальное явление» сработало? Сработало. Так почему же дальше работать не будет? А не будет работать, потому что предсказуемо. А все, что предсказуемо – не страшно.
Вот и сдается, что потихоньку мы, грубо говоря, зажираемся. Нас не пугают существующие способы устрашения, нам подавай что-то новое, а вот этого самого «нового» на подходе сейчас нет и вряд ли в ближайшем будущем появится.
И что остается делать режиссерам хорроров?
Им остается делать фильмы ужасов с упором на повествование.
Для примера возьмем все тот же «Прочь». О чем это кино? О расизме, в первую очередь. Режиссер Джеймс Пил не ставил себе целью испугать зрителя, сделать так, чтобы, смотрящий его фильм парень, трясся и постоянно вытирал о женщину, с которой пришел на фильм, свои потные ладошки. В первую очередь он высказался и немало посмеялся, сняв крутую комедию о предрассудках и стереотипах, касающихся темнокожей части населения голубого шарика.
Современные хоррор-фильмы вышли на неизведанную доселе тропу, где перед ними перестает стоять задача пугать зрителя. Теперь хорроры должны высказываться, говорить о насущных проблемах сквозь призму жанра, а все «пугания» отходят, увы, на второй план.
