Среди всех достопримечательностей Екатеринбурга самая интересная — недостроенная телевизионная башня, возвышающая на берегу реки Исети в самом центре города. «Ну, не достроена и не достроена, — скажет кто-нибудь, — экая важность! Атомные крейсеры — и те не достроили в своё время, а тут — башня. Эх, провинция!»
Дело и впрямь не шибко великое. Да только хотели эту башню возвести уральским жителям на радость, дотянуть её чуть ли не до Останкинской.
Шуму, помнится, много по этому поводу было. И то сказать — экая махина вознесётся! Ну и начали её, эту самую башню, строить. Подросла будущая красавица: стройная бетонная труба в изящных круглых оконцах. И выросла она на двести с лишним метров, как раз до того уровня, где вращающийся ресторан должны были соорудить. Но настала тут Великая Августовская революция 1991 года, и, разумеется, строительство башни приостановили.
Со временем сорвало с самого верха конус из жести, закрывающий механизм лифта. Растащили всё, что можно было открутить-оторвать-отрезать. Выломали дверь, ведущую в самое основание башни. «Облепили» стены башни всевозможные надписи:
«Толкиен говорил, что гномы боятся высоты. И он был прав!»
«Я люблю свободу!»
«Я хочу быть с тобой! NAUTILUS»
И надписи с датами смерти:
«Володя, ты смог сделать это. 12.06.199...г.»
«Он любил Башню и Она забрала его к себе»
«Лена. 7 августа 199...г.»
Как видите, башня зажила собственной жизнью. Окружённая диким бурьяном, ржавым мусором, бетонными блоками, сваленными вкривь и вкось, кустами и топольками, в небо рвалась она, а внизу, стоя у подножия, восхищённые мальчишки роняли шапки, вглядываясь вверх. Так в Екатеринбурге началась громкая Эпоха Башни.
Вначале в Башню побродить приходили местные мальчишки. По наружной стене можно было подняться — ещё крепка была лестница.
Потом такие прогулки, так сказать, вошли в моду. Там можно было встретить и телевизионщиков с камерой в руке, и влюблённые пары, и даже туристов с палатками.
На самом верху Башни жутковато. Перила — два брусочка и поперечинки. Сама площадка напоминает снизу шляпку гвоздя, то есть диаметр её раза в полтора больше, чем сама Башня в верхней её части. Эта площадка вся в отверстиях, как сыр голландский. Самое большое напоминает незакрытый проём люка в подпол. Сделаешь сдуру шаг в сторону не поглядев и полетел!
И надпись рядом с этой дырой масляной краской в бетон въелась: «EXIT FOR MAN»
Забивали дверь в основании Башни, охранять пытались - да где уж там! Много желающих находится посетить стены этого таинственного строения. Не для всех такие прогулки заканчивались благополучно. Человек тридцать с лишним Башня проводила на тот свет. И нет-нет да летел кто-нибудь из них вниз, невзирая на опыт, возраст, снаряжение и социальное положение. Каждый день основной контингент всё тот же. Поневоле здороваться, да общаться начнёшь. Идти многим некуда, кроме как на Башню. А там, глядишь, кто сигареткой, кто пивом угостит.
Был среди завсегдатаев Клуба Башни парнишка один. Среди своих его звали Генка Курбаши. Никто, правда, к нему сам не подходил. Подойдёшь к нему, ага! Посмотрит на тебя гневным глазом и молча пройдёт на вверх. Ты ещё на первом ярусе соплю утираешь, а Курбаши уже на самом верху. Сядет, бывало, верхом на тонкие перила, ноги в пустоту свесит —как не навернётся —непонятно. Смотреть-то на него страшно! А он сидит так и задумчиво курит.
Мало ему было просто так на самый вверх карабкаться —начал он на время восхождения и спуски делать. А когда и это приелось, то руки себе сковывал, завязывал глаза и шёл судьбу испытывать. Позже пристрастился он по внешней лестнице на время взбираться. А там кое-где угол наклона отрицательный. Это значит, что если ноги твои чуть соскользнули, то ты уже висишь, как на турнике. Да ещё и сама лестница во многих местах от поверхности Башни оторвалась давно. Вот и прёт Курбаши по этой лестнице, только скрип стоит, и ржавые хлопья вниз летят! Смотришь, а он уже наверху. Минут десять-пятнадцать посидит, покурит и — снова вниз.
Висишь, бывало, где-то внутри, вцепившись в гнилое железо и с тоской прикидываешь, что вниз — гордость не позволяет, а наверх — кишка тонка. А в огромный круглый проём окна Башни до тебя снаружи доносится, как Курбаши — дррррррынь! — вниз со скоростью небывалой слетает. Девчонки пытались ему глазки строить, да куда там! Глянет, как раскалённым углём прожжёт и снова вверх, вверх, вверх! Башня его жизнью была. Только она.
Нашли Курбаши осенним утром, в то время, когда верх Башни тонет в серой мгле низких, скучных облаков. Лежал он на спине и с остывшими глазами смотрел, как ветер треплет самую сложную часть пути — оторвавшиеся от стены проёмы лестницы. Два «башенника» тоскливо рассказывали не выспавшимся хмурым ментам, что приходил Курбаши сюда ночью. Посидел, покурил. С Федькой по сто грамм выпил, а то холодно и промозгло. А потом ушёл. Как всегда — не прощаясь. Ни криков они не слышали, ни удара. Да и поутру-то, прямо скажем, не сразу они Генку увидели. Если честно — то не было его здесь, на этом месте! Или он где-то в Башне скрывался и позже упал, или ещё что, мы не знаем. Но он же целый совсем! Затылок только разбит! А если бы он с самого верха упал бы? Сами же не раз видели, как это бывает.
- Ну, выходит, самоубийство! – решили менты
Дело довольно быстро прикрыли, ибо вариантов никаких не просматривалось: либо парень от безысходности прыгнул, либо доигрался, сам сорвался. Заварили дверь в очередной раз, но мы всё равно её взломали, и к вечеру уже на Башне поминки по Генке прошли. И пошла жизнь дальше. В 2000 году прикрыли Башню полностью. Больше в неё не попадёшь. Так и гниют внутри балки и поперечины, да на головокружительной высоте давно уже не увидишь никого. Кончилась Эпоха Башни.
Иногда только, вне зависимости от времени суток и погоды, если посмотреть в бинокль, то видно: вот же он, вот, Курбаши!!! Видите? Сидит, курит! и ветер относит в сторону искры от дрянной сигареты "Прима" без фильтра.
И смотрит Курбаши куда-то поверх городских крыш и элитных башен, смотрит зло и непримиримо.
Один, как всегда.
* В азиатской части страны.