Лизу с сестрой мама воспитывала одна. Отец вроде как погиб, или ушел от них, а может и вовсе был у каждой девочки свой, за всю жизнь Лиза слышала много версий и не была уверена ни в одной. Не исключено, что мама и не знала, а кто же среди многочисленного потока мужчин ее жизни ушли, оставив ей в подарок дочь. Если бы Лизу спросили хорошее или плохое у нее было детство, она бы не сразу нашлась что ответить. Были и хорошие моменты, когда мать вспоминала о том, что у нее есть дети, лихорадочно убиралась в квартире, пересчитывала копеечки денег, потом подзывала к себе девчонок, расчесывала им волосы, целуя в макушку, повязывала бантики, брала за руки и вела в парк. Там, каждой разрешалось выбрать мороженое, и они чинно вышагивая рядом с матерью, осторожно лизали сладкое угощение, одновременно и пытаясь растянуть удовольствие и стараясь, чтобы ни одна капелька ни капнула. Потом они садились где-нибудь на скамейке, и мать рассказывала им истории. О своем детстве, о далеком приморском городе, о том, что их дедушка воевал и у него был орден. И девочки, деда в живых не заставшие, и моря никогда не видевшие, представляли его храбрым рыцарем, сражающемся на коне, а потом, получающим награду из рук короля. Затем он ехал в свой город у большой воды, который защищал от врагов и все жители ему кланялись с благодарностью. В такие дни Лиза чувствовала себя счастливой, и хоть они были редки, только их она и старалась вспоминать из детства. Это были их сказочные дни, а мама была феей, которая им эту сказку подарила, и Лиза хоть и видела, но не понимала осуждающих взглядов в сторону их феи. «Пьяница», часто слышала она от бабушек, сидящих у подъезда. Может слышала и мама, потому что вжимала голову в плечи, быстрее вбегала домой, а ночью долго сидела на кухне одна и Лиза с замиранием сердца слышала звук льющейся в стакан жидкости. Еще и еще. Это значило, что их сказочные дни закончились, и начинаются другие – темные, с пьяной мамой, не похожей на себя, валяющейся на полу, изрыгающей из себя остатки скудной еды. Потом она могла исчезать на несколько дней, а возвращаться с мужчиной, а то и не одним. Тогда девочек запирали на кухне, и они обнявшись сидели на полу, иногда там и засыпая под аккомпанемент невнятных вздохов и вскриков матери. Подрастая Лиза уже понимала, что это значит и зажимала уши сестры, или старалась погромче рассказывать ей сказки. Понимала она и что значит это резкое, как удар плетью слово – Пьяница, и думала, что будь соседи добрее и не называй они так маму, она бы и не пила может, и их сказочные дни продолжались бы дольше. И она обещала себе, что вот ее дети никогда не увидят ее пьяной, что у них будет много сказочных дней и обязательно будет папа, который будет их защищать, как дедушка-рыцарь защищал от врагов свой город. Ей было 16, когда один из маминых дружков зажал ее в углу, она отбилась, выбежала из дома и больше не возвращалась, лишь иногда забегая проведать сестру. Училась в училище, жила в общежитии, потом начала работать, снимала квартиру с подругами. В какой-то момент к ней перебралась и младшая. А потом их разыскала милиция, сказать, что матери больше нет, в пьяном бессознании ее вырвало и некому было уже повернуть ее голову, женщина задохнулась. Девочки погоревали, а потом жизнь взяла свое и они понемногу забыли свое несчастье. Прошли годы, Лиза вышла замуж, у нее было двое девочек, в которых она не чаяла души и дружная семья. Они вместе выбирались в парк и Лиза рассказывала им о прадедушке-рыцаре. А потом все рухнуло - муж ушел, и она сидела на полу подвывая, прижав к себе дочерей. В ту ночь она выпила, чтобы унять боль в душе. С утра было стыдно перед детьми и она, кое-как приведя себя в порядок решила взять их парк.
Они втроем чинно вышагивали вдоль подъездов, слизывая капельки с подтаявшего мороженного. Наверное выпитое вчера и выплаканные слезы все таки оставили след у Лизы на лице, потому что она вдруг пошатнулась, услышав холодное, хлесткое слово – Пьяница! Она почувствовала, что перед ней разверзается пропасть и она неумолимо туда падает, даже не пытаясь сопротивляться, лишь бы подальше уйти от этого обидного, режущего, продолжающего ее преследовать прозвища – ПЬЯНИЦА!