Самые горячие поклонники этой романтической пары "Великолепного века" задаются одним и тем же вопросом: "Почему Ибрагим изменил Хатидже?". Судя по тому, как трогательно и постепенно развивались чувства влюбленных, им пришлось пережить немало моментов счастья, с которым трудно проститься. Но все же, с любовью паши и любимой сестры султана произошли страшные вещи.
Несломленный раб
История империи знала достаточно примеров невольников, попавших во дворец еще детьми, но прекрасно устроившихся при власти. Достаточно вспомнить, что в те времена действовал особый налог "девширме", по которому в имперскую школу Эндерун мальчиков набирали по деревням и городам намеренно, для госслужбы (девочки попадали в гарем). Даже безродные и лишенные личной жизни евнухи могли просто-таки взлететь до невиданных карьерных высот, параллельно разбогатев.
Но история Ибрагима - другая. Его полет был высоким с первых дней. Во-первых, парень сразу понравился приличной женщине-вдове, в харизматичного слугу, вероятно, даже влюбилась ее дочь Мухсине (ставшая позже его женой).
И уж совсем доказала его значимость благосклонность самого шехзаде Сулеймана. Разве стал бы такой человек мириться с рабским положением, хотя бы в душе? Очевидно, что нет.
Но ему пришлось. Будь у раба из Парги характер попроще, к необходимости вечно играть вторые роли он отнесся бы прагматичнее. Надо так надо, раз уж тут такие порядки. Но Ибрагиму хватило хитрости не воевать с этим открыто, а вот истребить из себя свободного человека по-настоящему паша не смог.
В плену у власти
С благородной по крови Хатидже, как ни странно, происходили похожие вещи. Но ее чувства как будто отзеркаливали эмоции любимого. Плоть от плоти великой династии, принцесса привыкла получать все желаемое, а когда у тебя все есть, тебе мало чего хочется. Только когда в Хатидже заговорила женщина, она поняла, что и для нее есть ограничения. Во-первых, она полюбила неравного себе, во-вторых - до конца не была уверена, что этот брак может состояться.
В сериале между супругами происходит знаменательная ссора, в которой султанша, якобы случайно, оскорбляет пашу своей династической позицией. Известно, что причиной была обычная ревность, но почему же Хатидже не открыла Ибрагиму свои настоящие чувства, не сказала о том, что просто боится его потерять? Зачем нужны были такие преувеличения, говорящие о том, что ее власть сильнее не только в семье, но и в целом?
Дело в том, что трещина в душе у девушки образовалась раньше, в то самое время, когда ей пришлось размышлять, почему же она так несчастна, будучи такой важной персоной. Внимательный зритель мог заметить, что еще во время влюбленности Хатидже проявляет неуважение к решениям любимого, осуждая его за отъезд из Стамбула. Реакция ее выглядит странной - не грусть, не тоска, не горькие слезы, а гнев, возмущение, злость.
Как он посмел? (Другими словами - он же раб). Что поделать, Хатидже всегда была такой, она была султаншей.
Калфа с сердцем птицы
Чувства к паше были неожиданностью для самой Нигяр. Эта девушка никогда не мечтала о власти, хотя при других обстоятельствах прекрасно справилась бы с ней о своим умом и практичностью. И даже при полном отсутствии таких желаний, она была любима и уважаема всеми во дворце- от простой рабыни до самой валиде. Она - единственная из всего этого любовного треугольника, кто был по-настоящему свободен - от жадности, от самолюбия, от эгоизма, от низменных страстей.
Считается, что паша нашел в ней утешение, оставив боль обиды в своем благополучном, но холодном дворце, и найдя тепло и понимание в объятиях по-детски радующейся ему Нигяр. Но не все так просто. Визирь почувствовал здесь не только равную себе женщину, с которой не обязательно блюсти приличия и склонять голову. Его любовь не была актом благодарности за бескорыстную привязанность калфы.
Паша потянулся к чистой душе, живущей вроде бы в гареме и во дворце, но так, как будто и не в нем. Душе, для которой была важна сама жизнь, а не дворцовые страсти. Жизнь, в которой есть любовь, дружба, простые радости, сочувствие, добро, красота и свобода. Где бы ты ни жил, кто бы тобой не владел, сколько бы зла ты не вытерпел.
Даже прощаясь навсегда, Нигяр от души благодарит пашу за то, что было и просит прощения за ошибки. На такое не был способен больше ни один человек в жестоком гареме. И Ибрагим отпускает ее с миром. Между ними не остается ни капли зла.
И даже смерть Нигяр похожа на освобождение. Хатидже выпивает яд, как будто указывая на то, что она уже и так мертва от яда гнева и страданий, уничтожившего ее при жизни. Она уходит отравленной и в муках. Нигяр раскидывает руки и падает в пропасть, отпуская всех, кто отнял у нее все, что она любила и хотя бы на несколько мгновений становится крылатой, оставляя всех остальных на грешной земле.