Начало здесь
Одновременно с морским десантом за деревней Шицли в тихом тылу с тяжелого бомбардировщика были сброшены десантники-диверсанты в главе со старшиной Кузнецовым. Им предстояло провести ряд смелых операций, ошеломить противника и посеять панику на коммуникациях, а главное – уничтожить проводную связь с передовой. Бойцам недоставало навыков, а для подготовки дали всего две недели, но десантники-краснофлотцы были готовы выполнить любое задание. Их хорошо снарядили – легкими пистолетами-пулеметами ППД, СВТ-40, гранатами и десантными ножами, а также наборами саперов для уничтожения линий заграждения и проводов.
Ещё в воздухе парашютисты быстро заметили морской десант, и без проблем сориентировались на местности, по ночным отсветам орудийных залпов. Неприятель же воздушного десанта не заметил.
Многих разбросало от основной группы. Например, в произведении «Батальон четверых», десантник Негреба, уничтоживший командный пункт неприятеля, встречает раненного десантника Леонтьева, а позже и еще двух бойцов – Перепелицу и Котикова. Они успешно отбивают атаку отступающих от берега румын, которые рвутся к балке.
Реальность ушла недалеко от рассказа. Эти же бойцы, встретив еще троих товарищей, напали на связистов-румынов, и обезоружив их, попытались довести пленных в расположение морского десанта. Бойцы не заметили засаду, устроенную румынами. Двое были убиты гранатами в первые минуты боя, но остальные, несмотря на тяжелые ранения, отбивались, местами переходя в контратаку. Плотный огонь пистолетов-пулеметов помог отогнать противника. Тем временем пленные напали на одного из раненых десантников, но Котиков вовремя среагировал и убил их, пока не стало поздно.
Израненный отряд стал отходить в сторону Григорьевки, но Леонтьев (тот самый раненый) не мог передвигаться дальше, и остался ждать, пока к нему не вернутся с носилками. Его уложили в воронку, перевязали, и дали десяток гранат и патроны.
Группа пошла дальше, но встретила группу румынов, отходящих от села и залегла в кусты, с опасением ожидая услышать звуки боя со стороны оставленного Леонтьева. Он, будучи грамотным бойцом, так же залег, продолжая ждать десантников. В итоге он сам добрался до них в темноте, ибо ему «стало скучно и очень тяжело одному, посему отправился на звуки выстрелов».
Десантники отнесли товарища до ближайшей деревни и остались спать в сарае. Утром местные ребятишки рассказали: в стогах сена за деревней лежат раненные румынские солдаты без оружия. Бойцы успешно их захватили и продолжили дорогу дальше, выйдя 23 сентября к позициям 3-го полка.
Другие бойцы тоже регулярно нападали на румын, отступавших от линии фронта, вызывая немалую панику. Десантники потеряли всего 20 человек, из них 9 – убитыми. Однако, основная задача – уничтожение связи между Дофиновками – выполнена не была. Не хватало разведданных. Как несомненный плюс десанта можно учесть серьёзную прибавку боевого опыта как для бойцов, так и для командования, которое училось на своих ошибках.
В это время бойцы 3-го полка корректировали поддержку с моря. Корабли метили в дамбу близ лимана, по которой передвигалась техника румын. Последние заметили корректировщика и обстреляли его из минометов, но артиллерия эсминца ответила огнем. С моря попадали как по минометам, так и по дамбе. Взорвался немецкий Опель-блиц, нагруженный боеприпасами. С неба окончательный переполох довершила пара И-16 из 69-го ИАП, самолёты которого прикрывали эсминцы от воздушного нападения.
Как оказалось, не зря – румыны решили отомстить и запросили немецкую авиацию, В полдень на корабли налетела дюжина «Штук», которые на малых высотах сумели прорвать строй девятки «Ишачков». Ю-87 разрушили часть надстроек «Безупречного». На судне начался пожар. И-16 постарались отогнать Юнкерсы, и два из них и правда отвернули. Но остальные, используя дым и неразбериху, вновь сбросили на эсминец бомбы, повредив выхлопные трубы, двигательную систему и зенитную установку. Корабль выдержал 36 попаданий и уже менее чем через десяток минут, на него стали наносить заплатки. Был уменьшен крен с затопленной части и начата буксировка малым ходом в Одессу силами эсминца «Беспощадный».
Эвакуировав «Безупречный» до Одесского порта, «Беспощадный» вновь вернулся и начал обстреливать румынскую переправу через лиман. В яркую и светлую погоду она была прекрасно видна в бинокли корректировщиков. Уже первые залпы превратили переход румынских войск в своеобразный тир, во время которого моряки соревновались и развлекались в стрельбе по румынским частям – ответных залпов артиллерии не наблюдалось, как, впрочем, и налетов немецкой авиации. Обстрел с судна превратился в некое подобие митинга, во время которого по громкой связи выступали многие матросы и комиссар, который не раз подчеркивал, что этим обстрелом румыны «окружены» и очень скоро их мечта пройтись по Одессе осуществится, правда с некоторыми поправками – под конвоем, в качестве военнопленных.
Развлечение прекратилось с появлением немецких пикировщиков. Прекратив обстрел, эсминец на полной скорости рванул к соседям, стреляя по самолётам из всего, что было – на него рванула целая эскадрилья пикировщиков. Опыт командира Негоды, которые решил полагаться не на скорость, а на маневренность, спасли корабль в первые атаки – бомбы падали впереди по курсу, не нанося урона.
Появилась пара И-16, и бой превратился в свалку. Десятки бомб летели на лавирующий «Беспощадный», пытавшийся спастись всеми средствами. Две бомбы разбили нос корабля, надорвав его, а позже немцы попали и по торпедному аппарату. В дыру с дизелями покатились торпеды, которые, к счастью, не взорвались. В корабль хлынула вода. Сам Негода был ранен и потерял сознание. Очнувшись, и будучи единственным живым на мостике, он скомандовал «полный вперед». Превращённый в решето эсмиинец начал быстрый набор воды и с ходу погрузил нос на полтора метра. Но в это время у немцев закончились бомбы.
Бой окончился. «Беспощадный», имея повреждения фактически во всех узлах, стал задним ходом отходить в сторону Одессы. И-16 проводили судно до порта, а затем вернулись на аэродром. Эсминец «Бойкий» взвалил на себя всю тяжесть артиллерийской поддержки, открыв максимально интенсивный огонь из о всех орудий.
Истребительная и штурмовая авиация ЧФ еще ранним утром нанесла бомбовый удар самолётами Ил-2 и И-153 по Чаплинке. Низкая высота полета штурмовиков, внезапность удара и успешная работа самолетов прикрытия сделали своё дело. На земле немцы потеряли десять машин и склад с горючим, а на взлете «Ишачки» сбили еще два «Мессера». Атакующие потеряли всего одну машину, летчик которой успешно выпрыгнул на парашюте в районе действия своих войск. В последующем было найдено еще два аэродрома, с только прибывшими немецкими истребителями и пикирующими бомбардировщиками.
Туда тут же отправилось три звена Ил-2 и «Чаек». Те, не имея бомб, которые были отложены для поддержки десанта, орудовали пулемётно-пушечным огнём. Расстреливались самолеты и, главное, палатки с летными экипажами. Горели и топливные склады, на которые не пожалели те немногие доступные авиабомбы.
Бомбардировщики Черноморского флота тем временем успешно бомбили резервы румын, находящиеся за лиманами. Истребители пытались поддерживать пехоту, но получалось плохо – десант все время маневрировал и летчики теряли бойцов из виду.
Наступление из Одессы, которое пошло за полчаса после высадки десанта было почти сорвано артналетом румын, догадывавшихся о планах советского командования поддержать десант с внешней части фронта. Тогда в бой пошла 157-ая дивизия с поддержкой «танков» и НИ-1 («На испуг-1») и 421-ая, не имевшая даже такого бронированного усиления. 157-ая дивизия успешно прорвала линию обороны и Гильдендорфу, а 421-ая застряла на пути к Фонтанке, где всё было плотно заставлено пулеметными точками и долговременными противотанковыми позициями. Только к концу дня к дивизии перебросили полк резерва и НИ-1, которые сумели прорвать оборону, занять господствующие высоты и двинутся вдоль шоссе на Николаев в сторону десантников.
Дивизия сильно растянула фланги, так как правосторонние части долго не могли прорвать оборону. К середине дня генерал Сафронов отдал приказ о приостановке наступления.
В это время третий полк успешно прорывался навстречу 421-й дивизии в направлении Чабанки и Новой Дофиновки, где уже успели заметить артиллерийские позиции немцев, те самые, которые обстреливали Одессу. Разведчики полка, которые засекли орудия, сумели пробраться к ним и захватить батарею с боеприпасами. Именно эти пушки позже и провезли по улицам Одессы с надписью «Она стреляла по Одессе. Больше стрелять не будет!».
На других позициях румыны держались более уверенно. Например, в Чабанке, где находился штаб румынской армии. Именно эти части оказали ожесточенное сопротивление, и только артиллерия флота и Приморской армии сумела подавить огневые позиции неприятеля. К исходу дня Чабанка, Старая и Новая Дофиновки были освобождены. К этому времени с запада уже подошли «танки» 157-й дивизии, и десант соединился с основными силами.
421-ая дивизия с большим трудом заняла агротехнический комплекс, окончательно развалив позиции румын. Дальнейшее продвижение по трассе в сторону Николаева было остановлено – дивизии были и без того обескровлены, а противник мог начать наступление на западном и южном фасе Одесского оборонительного района. Именно туда и начали переброску 157-й дивизии. 3-й полк морской пехоты включили в состав 421-й дивизии, которая заняла позиции в районе Большого Аджалыкского лимана, оставив Дофиновку и Чебанку.
Итогом операции может служить тот факт, что уже в этот день без каких-либо опасений в порт вошли первые грузовые корабли с минометным дивизионом на борту. Площадь Одесского оборонительного района увеличилась на 100-120 квадратных километров, что полностью обезопасило город и бухту от любых артиллерийских налетов.
Румынские части потеряли более 2 тысяч человек. Не менее трех дивизий было отведено в Румынию на пополнение, в то время как большая часть советских войск, вовлеченных в операцию, продолжала оставаться боеспособной. Это сыграло роль и на других участках оборонительного рубежа Одессы – более двух суток румыны не предпринимали никаких действий в отношении города с юга и запада. Более того, силы, готовящиеся для штурма города, срочно перебрасывались на восток – командование противника опасалось развития наступления на Николаев.
Красная армия получила богатейший опыт на непривычном театре боевых действий, осознала массу ошибок – как, например, отсутствие барж и лодок. Выяснилось, что на коротких дистанциях нужны не винтовки, а пистолеты-пулеметы. Командование отрезвило и потопление эсминца «Беспощадный», произошедшее из-за отвода крейсеров, хорошо обеспеченных зенитными орудиями, а так же из-за плохого взаимодействия с ВВС. Сами летчики изучали тактику во взаимодействии с зенитным огнем кораблей.
Так же учли и тот факт, что 157-ая дивизия была явно пересилена в сравнении с 421-й дивизией, что привело к высоким потерям со стороны последней и выходу 13-й пехотной дивизии румын из района наметившегося окружения. Румыны же показали высокие боевые способности в оборонительных боях, особенно со стороны внешнего оборонительного обвода.
Комбинирование кораблей, авиации и морской пехоты, придуманное еще до войны, оказалась удачной идеей. В последующие операции концепция совершенствовалась, поэтому жертвы, принесенные в ходе Григорьевского десанта, нельзя назвать напрасными. Увы, но ценный опыт на войне часто оплачивается кровью. Это был самый первый комбинированный десант Красной армии (и флота), и именно поэтому он стал самым трудным. И он же стал первой победой русских во Второй мировой войне.