26 февраля 1978 год. Ливерпуль — Манчестер Юнайтед
Это одна из самых известных околофутбольных фотографий 70-ых годов на Туманном Альбионе. Герой нашей фотографии Петер Брукес, болельщик МЮ.
«В этот день я впервые посетил Энфилд. Нет, у меня конечно полно выездов, и даже за границу, но на Энфилде я был впервые. На матч я приехал в компании Дейва Смита, моим лучшим другом. Мы подозревали что приготовили нам болельщики Ливерпуля. Но все равно поехали. Трибуну, которую нам зарезервировали, заполнилась только на половину. В середине первого тайма, когда счет был еще 0-0, мы принимаем решение, валить на хуй с этого гребаного стадиона. Смотреть матч становилось невыносимо.
С первых минут матча в нас полетел весь скам: монеты, камни и тухлые яйца. Когда покидали сектор вдруг я почувствовал удар по носу, сначала я подумал что это монета или камень. Но потом я понял что это дротик, который видимо притащили из паба. Я пытался его вытащить, но игла была настолько большой и глубоко вошла, что я не справился с этим. Я подошел к лестнице где меня увидел коп, он позвал доктора, который велел меня отвести в машину. Потом подбежал фотограф спросил что со мной, я сказал что не знаю и после этого он меня сфотографировал.
Меня посадили в скорую помощь, а еще через некоторое время, ко мне подсадили еще одного фэна, его лицо было разбито кирпичом в хлам. Самое смешное что это был болельщик Ливерпуля.
В больнице врачи сумели вытащить дротик из моих щей, для этого понадобилось 4 человека. Один тащил, а трое других занимались моим лицом. Потом за мной приехали родители и забрали меня в Манчестер. Я думал что на этом эта история закончилась. Но когда на следущий день, я спустился за газетой, все прохожие смотрели на меня. Было такое ощущение что весь мир знает меня. И когда я подошёл к газетному киоску и увидел свои щи на обложке какого то журнала, я все понял.
С этого дня меня начали атаковать журналисты, нет они были вежливы со мной и мне нравилось с ними общаться, за исключением одного, журналюги из Sun, ему не понравился мой жаргон в общении с ним, тем более что мы считались в то время ложкой дегтя в бочке мёда для Англии, и общение у нас не получалось. На следующей день моя история вышла в пяти центральных британских газетах. Ричард Скинер сделал передачу на радио про меня, а для радиостанций Gran Manchester и Radio 4 я дал интервью.
На каждой из них мне заплатили по 12 фунтов. Но самым удивительным для меня было, это количество писем, которое я получил.
К сожалению не было возможности всем отвечать и приходить на встречи которые мне предлагали. Больше всего мне запомнилось письмо от старухи Олдхэм, она мне прислала 20 фунтов.
Мы не были знакомы, но мы поддерживали связь. Она меня поздравляла с праздниками и присылала рождественские открытки. Спустя годы я получил от ее дочери письмо в котором она писала, что старуха умирает, и спросила меня не смогу ли я посещать ее в больнице. Я был тронут, она выбрала меня в качестве человека с которым хотелось бы увидеться в таком состоянии.
Но вскоре, как и все истории, со временем забываются. И мою историю тоже постепенно забыли.»