— Бульба, сиди!! Бульбе чистят уши. Полина — ветеринар лет тридцати с длинной русой косой — орудует ватной палкой в чужом ухе. Бульба — молодая полубойцовая сука́ (так дипломатичная Полина коверкает это слово) — проветривает язык и пытается улизнуть от нас сидя, елозя по полигону. Мы с Кристинкой вдвоём её удерживаем: при среднем росте у Бульбы круп как у быка и полностью отсутствуют какие-либо тормозные механизмы. Она угловата, неуклюжа и даже песочно-жёлтая шерсть будто стрижена машинкой, из-за чего она напоминает неофеминистку. Когда Бульба носится по полигону, одно её ухо стоит на посту, а язык и второе ухо развеваются, как флаги красногвардейцев. Полина делает плановые прививки и рассказывает восхитительные истории. Куртка у неё задралась, и из-под джинсов выглядывают колготки. Сейчас ноль градусов и ветер; я часто наблюдаю у врачей такую халатность к самим себе. — Я однажды, — рассказывает Полина, — назвала её Чумой болотной. А рядом Пахом сидит. Так вот он, видимо, не расслы