⇒ Начало ⇐
После Гены с Сеней в камеру бросили татарина Николая. Он был здоровым, высоченным мужиком, малость психованным. Он сразу захватил главенство, как будто он тут всю жизнь сидел. Николай - темнило. Никто толком не понял, за что он срок получил. Держал он себя уверенно, возражать ему боялись.
Я говорил с ним чаще всех и понемногу он о себе рассказал.
Пятнадцать лет назад Коля работал в ментовке. Потом его бросила жена и он чуть не спился. Во время белой горячки чуть не отправил на тот свет человека. Слава Богу, пострадавший выжил. Колю подлечили. Но он снова запил и что-то украл. Получил срок. Отсидел в пермской ментовской зоне. Когда освободился, на свободе пробыл недолго. Попал второй раз, уже в иркутскую зону.
Коля рассказывал, что зоны хоть и называются ментовскими, народу там всякого полно. Есть зеки с обычных зон, и козлов там тоже хватает. Только прошлое там никого не интересует. Не важно кто и кем был. Хоть министром МВД. Никого не обижают.
Рассказал татарин, как однажды на иркутскую зону попал бывший полковник. На воле он был начальником УВД. Ждал присвоения очередного звания, да погорел на очень большой взятке. Получил срок восемь лет. На зоне ни с кем не общался, жил сам по себе. Даже не разговаривал ни с кем. И где-то через год у него крыша поехала. Он все время хотел жрать. Он подбирал с пола хлебные куски, лизал тарелки. А если нигде ничего не находил, то залезал в мусорную яму и там объедки выискивал. Только и слышно было из помойки: "Гу-гу".
- Вы мелкие сошки,- сказал Коля,- и не таких как вы сажают. Отсидите срок, может поумнеете. Полковник миллионами ворочал, а вы у пьянчужек гроши отбирали. Главное, чтоб вы потом как полковник не стали "Гу-гу".
Менты молчали. Меня они больше не боялись и не караулили. Мы были на равных. Я им рассказывал о себе, они делились своей бедой. А я набирался опыта от мента-рецидивиста.
Сегодня на дежурство заступил новый дубак, который меня не знал. И я решил подшутить над ним, чтоб хоть как-то развлечься. Я отодрал от одеяла кромку и сплел веревку. Привязал конец за кровать, а второй накрутил на шею. Сел на пол, подтянул веревку. Чтоб надзиратель меня не узнал, надел шапку и надвинул ее на глаза. И сказал ментам, чтоб стучали в дверь.
Менты дружно затарабанили в дверь.
- Чего надо?- дубак открыл окошко.
- Удавился, висельник у нас,- наперебой заорали менты.
Дубак глянул в отверстие кормушки, там возле кровати сидел зек. На шее натянута веревка, язык вывалился, шапка на глазах, ноги и руки в разные стороны. Зная, что камера ментовская, дубак даже кормушку не захлопнул, побежал звонить. Через пару минут застучали по коридору сапоги и дверь открылась. В камеру влетел помощник начальника тюрьмы Зубов. Без шапки, галстук висит на боку.
- Иванов, ты чтоль задавился?- тяжело вздохнул Зубов.
- Я,- и я убрал с лица шапку.
- Ну и как оно там, на том свете?
- Да скучно, как в тюрьме. Сначала я вроде как в карантин попал. А потом меня не то в рай, не то в ад хотели отправить. Я не успел разобрать, вы слишком быстро прибежали и меня воскресили. Помню только налево ад, а направо - рай. В аду все кровавые и их черти жарят на сковородках. Вас я там не видел.
Мне горело пять суток карцера, но Зубов был добрым.
- Не надо таких шуток, Иванов,- сказал он, уходя