Как-то в детстве прочитала в журнале «Юный художник», что работники текстильной промышленности различают до сорока оттенков чёрного цвета. Парфюмер Кристофер Шелдрейк в L`Incendiaire Serge Lutens заставляет нас различать пусть не 40, но точно не меньше 26 — 27 оттенков чёрного ладана, чёрных смол, чёрного дерева, чёрного уда, чёрного ириса и чёрных ягод.
Но сначала — один сплошной гудрон. На блоттере гудрон, на запястьях, всюду, где кожа недостаточно горяча. Непроницаемая тьма, которая требует горячей крови. Только на шее где сонная артерия и ещё на затылке под волосами L`Incendiaire согревается, начинает очень медленно тлеть и трепетать.
Первым плавится ладан. Он здесь во всех агрегатных состояниях: от твёрдых камешков до невесомого дыма. Где дым, там зола и рыхлый пепел, угли с неверным, мерцающим светом и горькая окалина. Вокруг жаркой сердцевины жирная земля литейной формы, смолы и канифоль. С ними из аромата уходит неорганика и процессы плавления. Дальше от горячего центра и дальше по времени — застывший ржаной солод, холодные чёрные пачули максимальной густоты. В финале — уд и амбра, тёмная и таинственная растительная жизнь.
После экспериментов Serge Lutens с едва пахнущей мускусной водой, L`Incendiaire воспринимается как нечто сверхплотное и сверхтяжелое, фантазии астрономов и физиков-ядерщиков или шаманство металлургов, колдующих над чугуном. Чего-то подобного требовали от маэстро, но никто не ждал фокуса с ценой ($600). Как бы то ни было, SL был и остается законодателем мод в нишевой парфюмерии. Он сделал духи исключительными, доступными только понимающим, и, совершив коммерческий забег по всем Иль де Боте России, вернулся к тому с чего начал.