Guardian (Британское Издание) Автор: Джонатан Фридленд
Москва не будет сотрудничать в расследовании нападения в Солсбери. Президент России полагается на растущее сомнение.
В новостных сюжетах о Владимире Путина, без сомнения получивших повторные эфиры в преддверии воскресных псевдовыборов президента, помимо кадров в позе с голым торсом и верхом на лошади, обычно есть место и для изображений российского лидера на татами. Путин такой увлеченный дзюдоист, он даже выпустил свой собственный учебный DVD, остроумно названный: «Учимся дзюдо с Владимиром Путиным».
Нетрудно объяснить энтузиазм Путина в отношении боевого искусства его заметным мачизмом. Дзюдо позволяет опытному спортсмену превратить сильные стороны противника в слабые, а свои слабые стороны – в сильные. За прошедшие две недели после покушения на Сергея и Юлию Скрипаль на улицах Солсбери Путин дал мастер-класс в том, как это делается.
Например, он показал нам, как он видит основные принципы демократии – будь то свобода слова или вера в верховенство закона, доказательства и нормы отправления правосудия. Нам они могут казаться прочными столпами, поддерживающими современное общество. Но для обладателя черного пояса - Путина, например, - это гнилые бревна, подходящие для хорошего пинка и способные разрушить все здание.
Возьмем политический ответ на атаку в Солсбери. На первый взгляд, позиция Джереми Корбина, изложенная в Guardian, выглядит в высшей степени оправданной. Стремясь извлечь уроки из иракской катастрофы 2003 года, он предложил проявить терпение: давайте подождем и посмотрим, куда приведет расследование, давайте не будем «бежать впереди паровоза». В конце концов, как заявил его пресс-секретарь, ранее случалось, что разведывательные службы ошибались.
Такая позиция Корбина кажется не просто характерной для него, но и правильной. Кто может быть против такого призыва к спокойствию и взвешенности?
Отставим в сторону тот факт, что позиция Корбина странно противоречива. Если вина Москвы не несомненна, то почему он поддерживает высылку 23 российских дипломатов Терезой Мэй? По его собственной логике, с этим шагом также следовало бы подождать, пока дело не будет доказано. Отставим также в сторону и несоответствие этого инцидента и иракского случая. Сейчас никто не призывает к военным действиям. Тогда спор состоял в том, следует ли превентивно решить вопрос с угрозой оружия массового уничтожения, которое могло иметься, а могло и не иметься у страны, находящейся на расстоянии тысяч миль. На этот раз вопрос заключается в том, как реагировать на действительно случившееся событие, которое никто и не отрицает: использование химического оружия против гражданских лиц на британской земле.
Кроме того, имеется предыстория, связанная с Россией – длинный список убитых врагов российского государства. Мы знаем, что Москва не гнушается устранять своих критиков в Британии, что подтверждается смертью Александра Литвиненко в 2006 году и открытием дела об убийстве, объявленном Скотланд-Ярдом, в связи со смертью российского бизнесмена Николая Глушкова.
Что касается предположения о том, что ответственность за это несет скорее преступная группировка, чем агенты Кремля, эксперты относятся к нему скептически: практически невозможно использовать Новичок и не погибнуть, если не знать точно, что вы делаете. Именно по этим причинам, среди прочего, Великобритания, Германия, Франция и США выпустили совместное заявление, в котором делается заключение, что «нет правдоподобного альтернативного объяснения» атаке в Солсбери.
Однако призывы повременить с суждением указывают на более крупную ошибку: неправильное понимание природы современного российского государства. Чтобы быть справедливым к Корбину, он не единственный, кто допустил эту ошибку. Первоначальной реакцией Дональда Трампабыл призыв проявить терпение - возможно, вина может лежать на ком-то другом. Как он незабываемо выразился, «Как только мы получим точные факты, и если мы с ними согласимся, будем осуждать Россию или кого бы то ни было».
Ошибкой здесь является само предположение, что отношение Москвы к доказательствам и отправлению правосудия такое же, как и у народов, управляемых верховенством закона. В путинской России ложь давно является повседневной и неотъемлемой частью государственного управления. Независимо от того, насколько обширны доказательства, Путин и не подумает опровергать их. В 2014 году он поклялся, что в Крыму не было российских войск, хотя журналисты могли видеть их собственными глазами. Он сказал, что «любой мог купить» российскую военную форму. Потом, несколько недель спустя он выразил признательность тем самым российским войскам, даже не покраснев.
В том же году Москва отмахивалась от доказательств, связанных с крушением борта MH17 авиакомпании Malaysian Airlines над Украиной. Он продолжает блокировать расследования применения химического оружия его сирийским вассалом Башаром аль-Асадом. Путин отрицает хакерство в ходе президентских выборов в США в 2016 году США наперекор колоссальным доказательствам. И, конечно же, он отрицал какую-либо роль в убийстве Литвиненко, хотя позже пристроил убийцу в российском парламенте, тем самым предоставив ему иммунитет от уголовного преследования.
Какой смысл имеет «надлежащее правосудие», когда вы имеете дело с таким режимом? Москва не будет добросовестно сотрудничать со следствием, проводимым международным органом надзора за химическим оружием, предъявляющим доказательства, которые могут подтверждать вину. Взамен они будут пытаться предложить такое расследование в качестве полезной тактики задержки, которая позволила бы им выдавать еще больше опровержений и диких контробвинений (типа «в Солсбери имел место заговор МИ5 с целью отвлечь внимание британцев от Брексита»), и умышленно запутывать вопрос – распространяя дезинформацию либо через свою пропагандистскую машину RT, либо с помощью армии онлайн ботов. Таким образом они могли бы напустить еще больше тумана сомнений и путаницы, который, по их мнению, подрывают уверенность Запада и усиливает их самих. Именно таков стиль поведения Путина: распространять сомнения до тех пор, пока общество не выдохнется и не придет к выводу, что истина непознаваема.
Нам нужно трезво понимать природу угрозы. Мы не должны преувеличивать ее: экономика России не превышает совокупный объём ВВП Нидерландов и Бельгии. Но мы не должны и недооценивать ее. Корбин осудил режим Путина за «консервативный авторитаризм». Это не совсем так. Норман Теббит - консервативный сторонник авторитаризма. А Владимир Путин – жестокий тиран, который убивает или сажает своих противников в тюрьму, на его руках кровь сотен тысяч сирийцев, чеченцев и других.
Лейбористы должны внести в парламент на голосование законопроект о внесение в «черный список» кремлевских чиновников на получение виз, и принять жесткие меры в отношении банков в лондонском Сити и юридических фирм, которые позволяют Путинским пособникам отмывать деньги в Лондоне; и, как требует член Парламента Маргарет Ходж, перенести составление предложенного Мэй прозрачного реестра собственности с 2021 года на настоящий момент.
Но в первую очередь лейбористы и все остальные должны наконец увидеть Путина таким, каким он есть. Не достойным восхищения оплотом борьбы с американским империализмом, а ультранационалистом, зацикленном на разжигании ненависти и разделения; кумиром Найджела Фаража, Марин Ле Пен и Трампа, который считает наши демократические и правовые традиции слабостями, которые считает нужным использовать против нас. Мы больше не должны предоставлять ему такой шанс.
Джонатан Фридленд – колумнист Guardian