Есть несколько вещей, которые могут легко наполнить нас счастьем. Одно из них - музыка.
В фильмах душевная мелодия часто позволяет нам погрузиться в любовную сцену, быстрый ритм управляет пульсом в погоне в фильме. Когда мы готовим, мы раскачиваемся в ритм с поп-песнями, льющимися из радио. В кафе мы общаемся с друзьями, а на заднем плане джаз обеспечивает непринужденную атмосферу.
А когда маленькие дети просыпаются, крича от ночного кошмара, часто помогает только нежная колыбельная.
В течение многого времени врачи, терапевты и педагоги используют силу звука: музыка может облегчить боль, вызвать воспоминания, преодолеть психические барьеры и обеспечить общение.
Между тем, тайна ритмов и мелодий также интересна нейробиологам, психологам, которые пытаются объяснить развитие и функционирование мозга: откуда происходит то влияние, которое некоторые звуки оказывают на нас?
Почему некоторые мелодии и гармонии находят отклик в нас, в то время как другие оставляют нас равнодушными? Музыка, оказывается, действует на всех уровнях мозга.
Как мы в действительности воспринимаем музыку
Она имеет прямой доступ к эмоциям и глубоко укоренена в человеческой истории. Музыка, созданная в чудесной коэволюции, помогает примирить нас с вековыми эмоциональными потребностями в мире языка и разума.
Музыка настолько обычна и знакома, что мы часто даже не задаем себе очевидный вопрос: как происходит, что люди во всех известных культурах и с самого начала человеческой истории создают сложные образцы звуковых волн? Как инопланетянин мог бы объяснить человеческую страсть к ритмам и мелодиям? Является ли музыка выражением космических законов природы или, возможно, это конкретно человеческое изобретение? Среди множества естественных звуков, которые доходят до наших ушей, мы воспринимаем некоторые как звуки, и в них уже есть базовая структура музыки.
Звуки всегда создаются, когда особенно простые объекты, такие как мембраны или струны, вибрируют и производят только несколько частот, которые находятся в простой, четко структурированной связи друг с другом. Вся энергия вибрации находится на этих нескольких частотах, поэтому они создают четкие, широко слышимые сигналы. Сознательно, мы обычно воспринимаем только самую низкую частоту, но остальные всегда резонируют как обертоны и определяют тембр, например, разницу между скрипкой и трубой. Первый обертон всегда в два раза превышает частоту фундаментального.
Если послушать второй тон, основной тон которого колеблется на этой двойной частоте, то все люди воспринимают эти два тона как удивительно похожие - они звучат с интервалом в одну октаву.
Как музыка может лечить
Тот факт, что звуки становятся музыкой, объясняется огромной силой анализа мозга: он без особых усилий выделяет сложные звуковые волны для отдельных инструментов и голосов, распознавая музыкальные фразы и мотивы. Это достижение не достигается специализированным «музыкальным центром» - в этом процессе участвуют различные области мозга.
Исследователи мозга также признали влияние музыки на наши мозги. Немецкий невролог Стефан Кельш , например, показал в экспериментах, что праздничные музыкальные произведения , такие как "Аллегро" Баха из произведения "Четвертый Бранденбургский концерт" или мелодия ирландского танца, концентрация гормона стресса кортизола снижается в крови - во время операции им нужно меньше анестетика. Послушайте "Аллегро" Баха:
Из-за таких и других эффектов исследователи все чаще исследуют использование музыки в качестве лекарственного средства. Некоторые люди учатся после инсульта или мозговой травмы вместе с терапевтом играть на фортепиано, чтобы снова скоординировать свои движения.
У пациентов с тиннитусом можно использовать специально отредактированную музыку, чтобы избавиться от таинственного звона и шума в ушах.
У людей с болезнью Альцгеймера или другими деменциями пение в хоре может смягчить поведенческие проблемы, такие как агрессия, а правильная музыка может вернуть воспоминания и дать эмоциональный толчок жить дальше.
Музыка кажется настолько тесно переплетающейся с нашей биографией, что она остается как эмоциональное ядро, даже когда другие части личности уже рушатся, а воспоминания исчезают.