Подписание Президентом закона, регламентирующего правила и порядок подготовки и дрессировки охотничьих собак, поставило точку в многомесячном противостоянии Государственной Думы и Совета Федерации. Результатом дискуссий стал компромисс, а т.н. «контактная притравка» получила некоторые ограничения, хотя и не была полностью запрещена.
Сама история данного законопроекта связана с тернистым путем, по которому идет масштабный федеральный закон «Об ответственном обращении с животными». Устав ждать необходимых дополнений со стороны Минприроды России, депутаты начали принимать некоторые положения законопроекта в виде поправок в отдельные нормативно-правовые акты. В данном случае – в федеральный закон "Об охоте и охотничьих ресурсах". Однако, стремление депутатского корпуса прекратить «кровавый беспредел» натолкнулось на противодействие как охотничьего лобби, так и жителей северных регионов, занимающихся традиционным хозяйством и использующих собак для защиты оленьих пастбищ и малых населенных пунктов.
Доработанная в результате деятельности Согласительной комиссии версия законопроекта постаралась учесть интересы обеих сторон. В итоге «контактная притравка» разрешена только в охотничьих угодьях (а не на т.н. «испытательно-тренировочных станциях», к которым и предъявлялись основные претензии), а между собакой и атакуемым ею животным должны быть «ограждающие конструкции», не допускающие «жестокого обращения с животными и причинения им физического вреда». Иными словами, стекло или металлическая сетка, технические требования к которым должно прописать Минприроды РФ в качестве подзаконного акта.
Однако, в этой, в целом неплохой формулировке, имеется и весьма двусмысленная оговорка. Запрет на контактную притравку применяется только в условиях искусственного ограничения свободы движения животных, площади их самостоятельного передвижения либо их защитных функций (спиленные клыки, использование специальных препаратов и т.п.). Если же схватка происходит в «естественных условиях», притравка может быть и контактной, хотя и с запретом «жестокого обращения» и «причинения физического вреда».
И вот с этого момента всё становится совсем путанным. Если собаки атакуют, в принципе, неплохо защищенного медведя, свобода передвижения которого не ограничена, то «физический вред» определенно получат либо собаки, либо медведь, а скорее всего – обе стороны. Они же не разойдутся, как боксеры, по углам ринга после свистка рефери! Нет, логика законодателей в целом понятна, однако, формировать доказательную базу нарушений закона в данном случае будет очень и очень сложно. К тому же сама формулировка ограничения свободного передвижения также вызывает вопросы. Предельный случай тесной клетки понятен, но как быть с большим двором и длинной цепью? Ограничение это или нет? Нужна сетка или допустима контактная притравка? Неясно.
Наконец, из закона был полностью выведен раздел про ловчих птиц. Говорят, по настоянию ФСО и Росавиации. И те, и другие активно используют пернатых хищников для борьбы с голубями и прочими «нарушителями» подведомственного им воздушного пространства.
Однако даже при всех указанных ограничениях изменение подхода к взаимоотношениям человека и животных можно только приветствовать. До сего дня животные воспринимались, по сути, или как имущество, или как природный ресурс, забота о котором проявлялась исключительно в разрезе контроля за его исчерпаемостью и воспроизводством. Однако новый закон демонстрирует, что даже особи, не представляющие экономической ценности (например, старые цирковые животные, которые зачастую используются на притравочных станциях), подлежат государственной охране, и жестокое обращение с ними недопустимо.
Подписывайтесь на рассылку ЭКА, чтобы узнавать об экологических проектах и инициативах!