Жил в дремучем лесу очень непослушный медвежонок. Больше всего на свете любил он играть на свободе и делать все, что захочется. Но вот этого-то ему и не разрешали. К огромной досаде нашего медвежонка, мама ему попалась очень строгая и заботливая. Ни на шаг от него не отставала. Вздумается ему, например, на дерево залезть, а мама-медведица тут как тут: «Нельзя! – и за шкирку его с дерева стаскивает. – Маленький ты еще, - рычит, - на такие большие деревья лазать, - упадешь или слезть назад не сможешь». Найдет мишка заросли малинника: ух ты! Вот, думает, наемся! Не тут-то было: даст мамочка попастись немного и тащит его назад, чуть ли не ягоды изо рта вырывает! «Хватит, - мол, - а то животик заболит, если переешь. Да и малинка не вся поспела, дай ей созреть». Рассердится сынок, бредет за мамой - скулит от обиды, чуть не плачет, да вдруг: глянь-кось: на веточке куста гнездышко качается легонькое. Совсем невысоко от земли. А в гнездышке яички! Ну как тут удержаться и не схватить яйцо-другое! Они же пестренькие, славные такие, поиграть ими можно. Глянет воровато туда-сюда медвежонок: нету ли поблизости птицы-мамаши? Нету! Помешать ему некому! И только лапу в гнездо запустит, как – хлоп! Получил шлепок пониже спины от родной матушки. Да какой шлепок! Кубарем летит от него медвежонок в траву, поднимается разобиженный вконец и ревет во весь голос, а мама его отряхивает, а сама смотрит строго и рычит укоризненно: «Не смей яички из гнезда брать! Упустишь, разобьешь, - погубишь птенца!» «А-а-а! – кричит медвежонок, - не выроню, не разобью, дай поиграть!» Не дает мама, тащит его подальше от гнезда. Или вот другая несправедливость: если мама найдет грибы и даст их медвежонку, он их съесть может. А если он сам на грибы набредет, да на такие, бывает, раскрасивые, лучше, чем у мамы: красные, с белыми нарядными пятнышками, есть их не моги! Тут же мама его оттолкнет, сама все грибы перенюхает-пересмотрит, и редко когда съесть разрешит. Потому что, видите ли, грибы он нашел ядовитые. А медвежонок все равно ей не верит. «Знаю, - думает, - почему ты так говоришь. Мои-то грибы красивее твоих, - вот тебе и завидно». И таким несчастным почувствовал себя, в конце концов, медвежонок, что уже и думать ни о чем другом не мог, как о том, как бы поскорей удрать от мамы.
Легко сказать: удрать, а как от такой заботливой маменьки убежишь? И прятаться медвежонок от мамы пытался, и утром потихоньку из берлоги уйти, ничего не помогало. Медведица всегда начеку была.
Как вдруг однажды, в жаркий летний полдень, разморило маму с сыном. Улеглись они в тенечке под деревом и задремали. Большая медведица похрапывает, и маленький медвежонок рядышком посапывает. Тут муха медвежонка и разбудила. Села прямо на его черный нос, он чихнул и проснулся. Смотрит: мама-то спит, да крепко так! Самое время от нее улизнуть. Встал он на четвереньки и пополз. Тихонечко-тихонечко, стараясь не шуметь, травою не шуршать, ветками не хрустеть. Отполз подальше, потом как побежит! Бежал-бежал, почувствовал, что погони за ним не слышно, остановился и огляделся. Ух ты! Видит: с одной стороны дерево растет высокое ветвистое, как здорово на него залезть! С другой – целая россыпь грибов возле пенечка, с третьей, - заросли красной малины (таким сладким духом от них тянет!), а с четвертой – озерцо лесное сквозь деревья блестит, накупаться можно вдоволь!
Бросился медвежонок сначала к грибам, пожевал их немного, да не очень они ему понравились. Подумал – то ли дело те, с красными шапочками в горошек, наверное, они гораздо вкуснее были, да таких больше не нашлось. Потопал к малине. Ел он ее, ел, до отвала наелся. Лапки его стали липкими, мордочка вся в малиновом соке перепачкалась, побрел медвежонок к воде: умыться и напиться. А бережок у лесного озера крутой, к воде никак не спустишься. Лег малыш на пузо, дотянулся лапой до воды, побултыхал лапки и напиться захотел. Тянул он, тянул голову вниз, да как шлепнется в воду! Бр-р! Вода-то в озерце холодная, дно глубокое, а плавать медвежонок не умеет. Чуть-чуть он не заревел во весь голос, чуть-чуть маму не позвал. Но испугался, что мама-то его выручит, да на этом его свобода и кончится, сам начал барахтаться, за ветку какую-то, низко над озером склонившуюся, уцепился и вылез. Скулит, трясется весь, мокрый, да на жарком солнышке быстро обсох и согрелся. Только перевел дух медвежонок, как на дереве высоком, облюбованном, заметил он большое гнездо. Вот радость-то! Сейчас он там пошурудит!
Залез он на дерево, перебрался на ветку, заглянул в гнездо – а там яички с буренькими пятнышками! Раз-два-три, гораздо больше трех яичек, дальше медвежонок и считать не умел! Теперь он наиграется. И только лапки протянул к яичкам, как зашумело вдруг рядом, как налетит на него птица да как клюнет прямо в темечко! Кубарем скатился с дерева озорник и, что было сил, кинулся бежать. А сзади него возмущенно застрекотала сорока: это ее гнездо потревожил медвежонок.
Бежал он, бежал, пока совсем не выдохся. Упал в траву, отдышался, голову больную почесал, а когда оглянулся кругом, тут же и заревел от страха: ну надо же, что эта вредная сорока с ним натворила, он из-за нее в совершенно незнакомое место попал! И лес тут незнакомый, и запахи не те, и почувствовал себя вдруг медвежонок таким маленьким и несчастным, что слезы градом полились у него из глаз.
- Мама! Где ты, мама? – кричал бедняга. Ах, зачем же ты, мама не рядом, почему же не пожалеешь своего несчастного сынишку?
Вдруг из кустов раздалось ласковое:
- Ау!
- Ау-ау! – завопил что было сил медвежонок, и ему навстречу вышла рыжая кумушка лиса.
- А, это ты тут кричишь, - проговорила она, поводя туда-сюда остренькой мордочкой. – Рада тебя видеть, малыш! А как поживает твоя уважаемая матушка, медведица?
Лисичка выглядела такой доброй и говорила так сладко, что бедный малыш принялся ей жаловаться на то, что он заблудился и потерял маму, а потом попросил тетю лису проводить его домой.
- Ну, конечно, я провожу тебя, - сказала, подумав, лиса. – Я очень хорошо знаю твою берлогу. И маму твою, медведицу, тоже хорошо знаю…
Последние слова лисы почему-то не очень понравились медвежонку, но он не стал долго раздумывать над ними и весело побежал вслед за рыжей теткой.
- Вот, пришли, - протявкала лиса, приведя медвежонка на незнакомую полянку.
Тот огляделся и с недоумением сказал:
- Но это не мой дом!
- Ах-ах-ах! – тут же огорченно запричитала лиса. - И как я могла так ошибиться! Да ну ничего, мы найдем твою маму, только сначала подкрепиться надо! Ты же, бедненький, так проголодался, наверное! Видишь – вон там, возле пня, гриб растет? Съешь его, подкрепись, а то дорога дальняя, через весь лес нам нужно пройти, как же на голодный желудок путешествовать?
Медвежонок был вовсе и не голоден, но от предложения лисы маленький обжора отказаться был не в силах. И поэтому тут же потрусил к старому пню на краю поляны, даже не обратив внимания на то, что лиса не идет за ним следом.
Вот он, беленький грибок! Только мишка хватил его лапой, как произошло что-то непонятное: гриб упал, как будто вовсе и не рос из земли, а был нарочно тут поставлен, а лапу медвежонка обхватили какие-то страшные клешни! Щелк! – и мишка в плену!
- Ой-ой-ой! Помогите! – запищал медвежонок, дергая лапкой и пытаясь ее освободить. И тут рядом он увидел ужасную пасть! Рыжая тетка, оскалившись, попыталась броситься на него. Но недаром наш медвежонок был мал, да удал. Увернувшись, он ловко наподдал злой лисе задними лапами. Та взвыла и отскочила.
- Ага! Никуда ты теперь отсюда не уйдешь! Это я тебя обманула, специально к капкану привела! А сейчас, мой миленький, я за дядей волком схожу. Вдвоем мы с тобой живо управимся, сколько ты не лягайся! – лиса махнула хвостом и убежала, прибавив на прощанье, - Будет твоя мамаша-медведица знать, как почтенных зверей обижать! Вспомнит, как меня из лесу прогоняла, хищницей и воровкой называла!
А несчастный медвежонок остался в плену! Убежать он не мог, и ему только и оставалось, что горько плакать в ожидании неминуемой смерти…
И вдруг он услышал тихий голосок:
- Эй, что с тобой? Ты чего тут ревешь? – И из леса показалась усатая мордочка с раскосыми глазками и длинными ушами, зверек, сев немного поодаль, с любопытством глядел на медвежонка.
- Я в капкан попал, - всхлипнул тот.
- В капка-ан? – переспросил зверек недоверчиво и подскакал к медвежонку.
- Да а-а, - протянул он, осмотрев стиснутую в капкане лапу. – Плохо твое дело!
- Еще бы не плохо, - вздохнул медвежонок тяжело-тяжело. – И что еще хуже, это меня лиса обманула, к капкану привела, а после того, как он меня схватил, она побежала за волком. Съедят они меня вдвоем. А ты лучше уходи, а то и тебе достанется
- Я говорю, - плохо было бы твое дело, если бы я не пришел, - невозмутимо продолжил зверек, возясь между тем с капканом. Туда-сюда нажал он лапкой и – раз! – страшные тиски раскрылись, освободив медвежью лапу.
Ура! Медвежонок запрыгал, закувыркался от радости, а спаситель его остановил:
- Ты не прыгай, а удирай скорее, пока не поздно!
- Ой! – медвежонок опять расстроился, - Я не знаю, в какую сторону бежать! Я заблудился в лесу и не знаю дороги назад, в мамину берлогу…
- Эх! – махнул лапкой зверек, - Ну давай уж, провожу тебя. Видно, что ты большой, а глупый…
- Это я-то глупый? – обиделся медвежонок, ковыляя вслед за шустрым зверьком. – Я не глупый, и не большой, а маленький еще. Никуда без мамы не ходил, а тут один заблудился! Просто я тебе большим кажусь, ведь ты вон какой маленький!
- Мал, да удал! – возразил зверек. – Видишь, тебя-то я освободил, а ты даже «спасибо» мне не сказал…
- Ой, прости, спасибо тебе, как бишь тебя зовут?
- А ты и не знаешь? Заяц, заяц я, самый храбрый в лесу зверь!
И он приосанился, разгладил лапкою усы.
- Что? Разве зайцы храбрые? – не поверил медвежонок. – Да ты обманываешь меня, мама говорила, что зайцы всего бояться!
- Это другие зайцы, - обиделся тот. – А я храбрым стал, когда от волка, лисы и совы спасался! Тогда я еще маленьким был, но отважным. Я весь наш лес как свою нору знаю. И скажу тебе, между прочим, что если ты так медленно ковылять будешь, тебя лиса с волком скорее нагонят, чем мы до твоей берлоги доберемся…
Засопел-завздыхал уставший медвежонок, но потрусил побыстрей.
Как вдруг:
- Берегись! – крикнул заяц и шмыгнул в кусты. А на медвежонка, злобно стрекоча, налетела сорока, та самая, в чье гнездо он в обед забрался.
- Ага! – шумела сорока, - Вот он! Мало того, что безобразничает, чужие гнезда разоряет, он еще и от матери сбежал, шляется по лесу с сомнительным зайцем. Вон из кустов его ухо торчит! - (Ухо тут же исчезло). – Я твоей матушке-медведице все про твои художества расскажу! – медвежонок при этом даже присел от страха, а сорока напоследок добавила ехидно: - Теперь домой лучше не возвращайся! – и улетела.
Вылез смущенный зайчишка из кустов, думает, будут над ним смеяться, глядит: а медвежонок сидит посреди лесной тропинки и хнычет, мордочку лапами трет.
- Ну, чего ты, вставай, побежали, - затряс он товарища, но тот только отмахнулся:
- Никуда я не пойду. Меня мама отпо-о-рет!
- Ах, вот как! Мама его отпорет!– рассердился заяц. – А то, что его, да и меня в придачу, волк с лисой съесть хотят, он забыл! Да все мамы, если хочешь знать, сначала накажут, а потом пожалеют, а вот от волка с лисой жалости не дождешься! А ну вставай! – И храбрый заяц довольно-таки сильно толкнул медвежонка.
- Ну, ты, смельчак, не толкайся! – проворчал тот, поднимаясь. И побежал за зайцем, бормоча негромко, но так, что тот слышал: - Тоже мне, храбрец, сороки испугался!
- А ты собственной мамы испугался! – тут же нашел, что ответить заяц. И … застыл на месте.
- Слышишь? – повернул он к медвежонку испуганную мордочку.
- С-с-слышу! – кивнул тот. Издалека к ним навстречу приближался какой-то шум, как будто кто-то огромный и страшный шел напролом по лесу, ломая ветки.
- Слышу! – громко завопил медвежонок и ринулся вдруг вперед, навстречу ужасному великану.
И вот, наконец-то! Мама, мама-медведица обнимала своего сыночка! Она и радовалась, и плакала, и шлепала и гладила его, а он никак не мог поверить, что наконец-то в безопасности, что никто его больше не обидит.
- Мама, а мы думали, что это какой-то страшный зверь идет, - торопливо рассказывал медвежонок, - а это ты! А меня, мама, лиса обманула, в капкан заманила, а потом за волком пошла! Она меня съесть хотела, и тебя она, мама, не любит! А откуда ты мама, узнала, где я?
- Дурачок, - ласково ответила медведица, - мне же ворона рассказала.
- А, тогда ты знаешь, - промолвил медвежонок и замолчал.
- Знаю, все знаю. И то, что ты меня не послушал, из дому убежал, и то, что ты ворону обидел, гнездо ее разорить хотел. Это все нехорошо, только кажется мне, что ты уже сам это понял, - Медвежонок, потупившись, кивнул головой. - И ты уже за все наказан. Как же тебе удалось из капкана освободиться?
- Мне мама, один заяц помог! Очень храбрый заяц! Он меня и к тебе повел, волка с лисой не испугался!
- Да где же твой храбрец? Не вижу!
- А он, мама, наверное, сейчас в кустах сидит!
Тут медведица повернулась к кустам, поклонилась и громко произнесла:
- Спасибо тебе, милый заяц, что сынку моему неразумному помог. И вправду ты настоящий храбрец!
Из кустов выпрыгнул зайчишка, увидел, что медведица ему рада, глядит на него ласково, приободрился и сказал:
- Да, ничего, мне с волком и лисой воевать не впервой.
И хотел, было, он восвояси скакать, да медведица его к себе в гости пригласила, в берлогу привела, сладким медом угостила.
А когда вечер наступил, прилетела к ним сорока и рассказала жуткую историю, произошедшую в лесу. Будто бы старые друзья – волк с лисой из-за чего-то переругались и передрались. Волк рычал, что лиса ему добычу обещала, да обманула. Бросилась рыжая от волка удирать, да попала в охотничий капкан. А волк теперь в лесные дебри убрался – раны зализывать.
Так эта история и закончилась, а зайчик с тех пор с медведями подружился и рядом с их берлогой жить перебрался.