Самые неприятные ошибки — невынужденные, а делаем мы их тогда, когда уверены уже в своей победе, в успешном окончании какого-то дела, или когда уже почти приехали домой с работы — по статистике, более половины ДТП проходит по вине водителей, которые находятся в нескольких километрах от своего места обитания. Это можно назвать «расслабились». Иногда такие ошибки несут катастрофические последствия. На себе это узнал Марк Антоний, ближайший соратник только что убиенного императора Гая Юлия Цезаря…
В первые дни после этого в Риме наступило странное затишье: народ воспринял убийство совсем не с тем ликованием, на которое рассчитывали заговорщики; Сенат не знал как на это все реагировать, армия была в замешательстве, ожидая действий от Сената, а Марк Антоний, влиятельный соратник Цезаря, на всякий случай закрепился в своем доме и наблюдал. Потом начал аккуратные встречи сначала с командующим столичными войсками (он предлагал убийц быстренько казнить), потом с заговорщиками, потом с сенаторами. Очень кстати он пробрался в дом Цезаря и захватил казну на 700 миллионов сестерциев. В дело пошла политика…
И Марк Антоний показал себя неплохим дипломатом: во-многом, благодаря его ловкой игре Сенат спустил убийство императора на тормозах — вроде бы не одобрил это, но труп Цезаря решено было похоронить с почестями, решения его не стали отменять, а заговорщики хоть и чествования не получили, но и преследованиям не подверглись. И на этом фоне Марк Антоний стремительно набирал то, что сегодня бы назвали «аппаратный вес», делая это где убеждениями, где угрозами, а где тупо подкупал. Оставалось дело за малым — сделать себя императором. Как это сделать он еще не решил, но был обязательный шаг — Цезарь успел оставить после себя завещание и, по хорошему, надо было прочитать что там он успел наваять. Законных детей у него не было, титул вроде бы никому он не должен был передать, поэтому Марк Антоний вдруг предлагает неожиданное — завещание Цезаря будет зачитано публично!
На самом деле, его уже начала тяготить республиканская оппозиция в Сенате, и он Марк Антоний повел скрытую борьбу с ней, а еще раз накрутить толпу против нее за счет имени Цезаря — это же милое дело. Сказано — сделано. И вот, толпа собирается на площади, народ жаждет узнать что же там такого написал Цезарь…
За несколько часов до выступления Антоний решил, что идти неподготовленным к такому событию негоже, и сам вскрывает завещание. И мягко сказать, сильно удивляется. В своем последнем слове Цезарь неожиданно для всех сначала объявляет об усыновлении внучатого племянника Гая Октавия, а затем делает его своим наследником.
Тут бы ему втихую бумаги эти съесть (и мировая история пошла бы совсем иным путем), но толпа за стеной требует оглашения завещания и делать нечего. С каким лицом шел Марк Антоний на сцену представить сложно, но он громогласно и, по сути, на весь Рим объявляет Гая Октавия будущим императором. Потом без боя Антоний с властью не расстанется, но ключи от города и империи отдал Гаю сам и сделал это, уверовав в свою победу, 20 марта 44 года до нашей эры.