Войну Семен Егоров встретил на Карельском перешейке, буквально год назад его молодого младшего лейтенанта перебросили с Дальнего Востока сюда на северо-западные рубежи Родины прорывать линию Маннергейма. Именно тогда мамлей Егоров понял что война которой его учили в танковом училище совсем не такая. Легкие танки типа БТ-5 и БТ-7 не обеспечивают быстрый прорыв, а тяжелые КВ не гарантируют что враг будет раздавлен. Танковый войска согласно доктрине которой учили в училище должны были прорывать оборону противника и подавлять огнём любую силу врага. Танковый удар должен быть подобен кавалерийскому наскоку, однако то с чем столкнулись танкисты в снегах Карелии показали что при грамотной обороне танки практически бесполезны. Семен видел как пылали целые танковые колонны, видел как застревали Т-26 в надолбах, помнил как беспомощно барахтались тяжелые КВ. До финской войны младший лейтенант и подумать не мог, что танк мог сгорать как спичка вместе с экипажем за считанные минуты.
Хоть танки и внесли огромный вклад в разгром финской армии, стратегия танкового боя уже устарела. Многие понимали это, но сказать боялись, а вот Егоров не боялся и лично об этом докладывал командующему Ленинградским округом генералу Мерецкову во время его визита в Выборг. Мерецков угрюмо выслушал горячую речь лейтенанта, сухо поблагодарил и уехал. С тех пор Егоров попал в немилость танкового командования и так и не получил обещанного ордена Красного знамени.
А тут началась новая война, теперь уже финны при поддержке немцев наступали по всей советско-финской границе. Наши войска отступали неся потери, теперь на стороне противника было еще и техническое превосходство. Разрозненные группы советских дивизий пытались оказать сопротивление, но финны легко разбивали и уничтожали их.
Остатки танкового соединения в котором служил Егоров отчаянно отражали натиск финской армии, но постепенно откатывались к Ладоге. Наконец к началу августа танкисты были зажаты противником у Хийтолы, а финны намеревались одним ударом покончить с бойцами. Знали это и танкисты, знал это и Егоров. Он понимал, что если финнов не задержать, то Ладожская флотилия спешащая на помощь к окруженным танкистам попросту не успеет.
11 августа Егоров обратился к майору Пантелеймонову: разрешите принять бой на подступах. В тот момент танкист понимал, что продержаться долго он не сможет, но этого должно хватить для эвакуации по Ладоге. В тот момент майору стало невыносимо стыдно отдавать приказ заставляющий идти лейтенанта на верную смерть, майор смотрел на пол и лишь мрачно выдавил из себя: действуй лейтенант, экипаж только из добровольцев подбери.
Добровольцев набралось еще на одну машину. Два танка отделившись от общей группы двинулись занимать оборону севернее Хийтолы. В это же время финны стремились выйти на оперативный простор и попросту расстрелять остатки танков. К вечеру 11 августа,
финская разведка доложила что путь свободен. И через полчаса на дороге появились несколько САУ и противотанковые подразделения. В это время младший лейтенант разглядывал врагов из укрытия, это были передовые части, а значит скоро появятся остальные и тогда основную группу у берега ничего не спасет.
-Говорухин, бейте по головной машине в тот момент когда дойдут до края просеки - обратился Егоров к командиру второго экипажа.
Раздался глухой выстрел, выбивший комья земли рядом с самоходкой. Вражеская пехота бросилась вниз с насыпи, САУ сначала остановилась а потом прибавила ход. Второй выстрел попал по боковой броне Штюга и танк остановился. Тут в бой вступил уже и сам Егоров, ему удалось поджечь еще один танк противника. Оставшаяся на ходу самоходка открыла огонь, однако наугад. Экипаж Говорухина произвел еще два выстрела но к сожалению не попал.
-Бегут, бегут гады! - радостно заорал в эфире Говорухин. Действительно противник так и не смог понять откуда велся огонь и пытались покинуть линию огня. Однако Егоров не разделял радости своего товарища, он знал что теперь враг не будет вести себя так беспечно.
Ночь прошла тихо, командир танка в это момент молился чтобы Ладожская флотилия успела вовремя. Утром у проселка были замечены разведчики врага, они должны были обнаружить замаскированные подразделения Красной Армии, и видимо им удалось. Так как через некоторое время начался минометный обстрел позиций где скрывался экипаж Говорухин.
-Отходи, спускайся к дороге. Я прикрою. - скомандовал Егоров. Танк Говорухина дернулся вниз с пригорка и был полностью обнаружен визуально. Уже дойдя до дороги, тридцатьчетверка получила в корму немецкий противотанковый снаряд выпущенный из леса. Танк Говорухина задымел прошел еще метров двадцать и остановился. Пехота финнов стала перебежками подбираться к танку, понимая что ждет экипаж Говорухина, Т-28 Егорова тоже вышла из укрытия и полетела на перерез противнику. Подавив огнем взвод финской пехоты, танк Егорова перегородил дорогу. Теперь он был единственным защитником на этом участке обороны. Танк на открытой местности - идеальная мишень, Егоров тоже знал это и задним ходом стал отходить уже горящему танку Говорухина. Через 10 минут враг продолжил бой. Финны не торопясь разворачивали противотанковые пушки. Несколько попаданий снарядов и выбитая броня осколками покрошила мехвода. Танк огрызался короткими пулеметными очередями, скоро весь боезапас был исчерпан и тридцатьчетверка просто превратилась в стоящую мишень.
-Прощайте братцы- успел крикнуть Егоров за секунду до того как финны подорвали Т-28
В это время Ладожская флотилия спешно эвакуировала остатки танкового соединения, спасенного двумя экипажами...