«Меня отвезли на медицинское обследование, где они установили, что Гаврилова может содержаться в одиночной камере». Они пытались отнять у меня распятие, я кричала: «Они собираются убить меня сегодня ... Я не сниму распятие». Начальник был вызван, и он тоже потребовал, чтобы я его сняла, но я сказала им все то же самое.
«Мое распятие осталось со мной.
«Когда меня возвращали обратно в мою камеру, начальник ударил меня в затылок. Я взмахнула, и ударила его ногой в живот.
«Охранники потребовали подмогу, и к тому времени, потом прилетела полиция в бронежилетах и шлемах, я была прикована наручниками к батареи. Начальник и другие начали бить меня в грудь и живот, и двое из ОМОН тоже присоединились.
«После этого я не могла спать, со всеми ужасными болями. Дышать было трудно. Два месяца спустя они сдались и отправили меня в больницу. Заключенных обычно не выпускают, если они имеют видимые раны, но внезапно возникла чрезвычайная ситуация. Владимир Лукин , уполномоченный по правам человека России, выслал им сообщение о том, что он прочитал и отметил одну из моих жалоб на то, что ей отказали в медицинской помощи. Сотрудники больницы были потрясены, когда меня привели, как будто труп, и у меня дрожала голова, но я продолжала писать письма и посылать их всем и каждому.
«ИК-2 должен был избавиться от меня, поэтому они написали заявление под моим именем, в котором говорилось, что я была госпитализирована в психиатрическую палату. Вот где вы оказываетесь в конечном итоге, если вы подаёте апелляцию. Если вы хотите найти истцов в тюрьме, посмотрите на психиатрическую палату.
