Антон Павлович Чехов не терпел лжи и даже всячески ее остерегался, поскольку эта самая ложь приносила ему практически физические страдания. Однако, наблюдая ее везде, от барских конюшен до царских, от уездных госпиталей до столичных, писатель, вероятно, решил выразить эту самую ложь в своих рассказах. Таким образом возник целый сборник "Шалость" - калейдоскоп различных видов лжи, от легкого обмана до грубого шантажа. Далеко ходить не будем и начнем анализировать сборник с опушки - с первого рассказа.
В «Письме к ученому соседу» мы видим такую форму лжи как притворство. Это можно доказать на трех уровнях анализа текста:
1. Графическом,
2. Лексическом,
3. Семантическом (смысловом).
Рассмотрим первый, графический, уровень. Ярким доказательством того, что Василий Семи-Булатов не вхож в ряды ученых – орфография и пунктуация. Он сообщает в письме, что тяготит к астрономии, но, в то же время, пишет названия космических тел с маленькой буквы:
«Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает?»
Также, автор письма допускает орфографические ошибки в самых простых словах (извените, на щот, пятны, метал, металоид т.д.) и допускает просторечья («на солнце нельзя глядеть»).
Пунктуационные знаки Василий Семи-Булатов расставляет скорее интуитивно, чем осознанно. В одном предложении может быть поставлена запятая перед союзом «а», но пропущен деепричастный оборот:
«Люди живя на луне падали бы вниз на землю, а этого не бывает».
Однако, в другом предложении Василий Семи-Булатов выделяет причастный оборот, что подтверждает предположение об интуитивном соблюдении пунктуации:
«Позвольте ж…поздравить Вас с приездом из Санкт-Петербурга в наш недостойный материк, населенный мужиками и крестьянским народом...»
Также, в письме невыделенными остаются обращения:
«позвольте ж драгоценный соседушка…»,
«извените и простите меня старого старикашку и нелепую душу человеческую…»,
«…а Вы меня стрекозу жалкую не знаете» и т.д.
Несмотря на явные орфографические и пунктуационные ошибки, автора письма нельзя назвать ни безграмотным человеком, ни грамотным. Василий Семи-Булатов является малограмотным урядником из дворян, но никак не ученым.
Обратимся ко второму, лексическому, уровню. Здесь сразу стоит отметить лексику письма. Ее нельзя назвать бедной, она богата причастными и деепричастными оборотами
«Позвольте ж драгоценный соседушка хотя посредством сил старческих гиероглифоф…поздравить Вас с приездом из Санкт-Петербурга в наш недостойный материк, населенный мужиками и крестьянским народом»,
научной терминологией
«Как вы могли видеть на солнце пятны…»,
«Ибо, если человек, властитель мира, умнейшее из дыхательных существ…»,
тропами:
«…знаменитое имя и звание которых…гремит как гром и молния по всем частям вселенского мира сего…»,
«…мира видимого и невидимого т.е. подлунного»,
«…на величайшем светиле»,
риторическими вопросами
«Разве мы покрыты кругом шерстью? Разве мы не носим одеяний, коих лишены обезьяны? Разве мы любили бы и презирали женщину, если бы от нее хоть немножко пахло бы обезьяной, которую мы каждый вторник видим у Предводителя Дворянства?»
и другими средствами, обогащающими речь. Несмотря на то, что Василий Семи-Булатов все-таки не относится к ученым, нам видна его заинтересованность в науках и некоторая доля начитанности.
На лексическом уровне притворство Василия Семи-Булатова проявляется в противопоставлении цели письма и информации, которую оно несет. Василий Семи-Булатов пишет:
«Позвольте ж…познакомиться с вами»,
«Приежжайте…Вы меня поганенького вычислениям различным поучите»
Однако, в самом письме автор обвиняет ученого в том, что тот неверно думает:
«Не могу умолчать и не терплю когда ученые неправильно мыслят в уме своем и не могу не возразить Вам»,
«Этого не может быть, потому что этого не может быть».
Помимо обвинений, Василий Семи-Булатов язвит и задает заведомо глупые, как ему кажется, вопросы:
«Может быть по-вашему и рыбы живут на солнце?»
Таким образом, из вышесказанного следует, что Василий Семи-Булатов – человек ограниченный в своем сознании. Он видит науку под одним углом – удобным для него, а любое противоречие его однобоким теориям вызывают в его сердце гнев. Автор письма не способен воспринимать какую-либо новую информацию и пытается убедить ученого в глупости его теорий, тем самым дает понять, что все его медовые речи о цели приглашения – всего лишь способ заманить к себе именитого ученого.
Третий уровень – семантический – дополняет лексический. Василий Семи-Булатов противоречит сам себе на протяжении всего письма. Он пытается сохранить достоинство и уважение, но из-за собственного скудоумия «срывается» на обвинения и грубость. Автор письма зовет себя нелепой душой, старым старикашкой, еле видимым насекомым, но при этом властно просит ученого:
«Это письмо должен Вам доставить мой ключник Трофим ровно в 8 часов вечера. Если же привезет пожже, то побейте его по щекам…нечего с этим племенем церемониться»
Все открытия Василия Семи-Булатова – либо наблюдение обыденных вещей, либо откровенная глупость:
«…собаки весной траву кушают подобно овцам и что кофей для полнокровных людей вреден, потому что производит в голове головокружение, а в глазах мутный вид и тому подобное прочее»,
«День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается».
Таким образом, основываясь на анализе всех трех уровней прочтения текста, читателю открывается истинная цель письма. Василий Семи-Булатов хочет похвалиться ученому о своих научных открытиях. Он пытается слукавить и кривит душой дабы сойти за продвинутого ученого, но собственная узость мышления не позволяет ему сохранить лицо и его притворство довольно быстро раскрывается.