Supreme начинался как замшелый нью-йоркский магазин для любителей, а теперь это — масштабный бренд, стоимость которого поражает воображение.
Как Джеймс Джеббиа, простой американский парень, превратил единственный нью-йоркский магазин в культовую марку, способную соревноваться с Louis Vuitton? Тщательный дизайн, тонкая игра с массовой культурой, расчетливая работа с новостными поводами, а также инновационная бизнес-модель, основанная на доступной цене и на жестко контролируемых релизах (вещи выпускаются ограниченным тиражом). Все это убедило инвесторов, что Supreme растет и будет расти в дальнейшем.
Еще 6 октября 2017 года основатель Supreme подтвердил, что частная инвестиционная компания Carlyle Group приобрела значительную долю в бизнесе. «Мы являемся растущим брендом, поэтому мы решили сотрудничать с компанией Carlyle Group, у которой есть опыт, чтобы поддерживать тот темп, в котором мы привыкли работать с 1994 года», — сказал Джеббиа в интервью Business of Fashion. «Работа с Carlyle позволяет нам сосредоточиться на том, что мы делаем лучше всего, и оставаться при этом самими собой».
Условия сделки не раскрываются. Однако источники, близкие к компании, подтвердили, что Carlyle заплатил около 500 миллионов долларов за примерно 50-процентную долю в Supreme. Это значит, что Carlyle оценил бизнес по меньшей мере в один миллиард долларов.
Но Carlyle не был первым внешним инвестором, который перекачал деньги в Supreme. Хотя Джеймс Джеббиа предельно осторожен в плане финансов, потому что он старается поддерживать доверие клиентов к своему бренду, общеизвестно, что он построил свой модный дом с помощью тайного партнера. При поддержке этого партнера Supreme превратился в Chanel уличной моды.
В 2014 году Goode Partners, частная инвестиционная компания в Нью-Йорке, приобрела миноритарную долю в Supreme, создав для этих целей две дочерние компании (Goode Supreme Holdings Co-Invest LLC и Goode Supreme Holdings Co-Invest II LLC). При этом Goode Partners не упоминает об этой сделке в своем портфолио. Джеббиа никогда не говорил об этом публично. Однако журналистам удалось выяснить из открытых источников, что Кейт Миллер, участница Goode Partners, сидит в совете директоров Supreme.
Goode Partners предоставил капитал, который помог Supreme расширить свою розничную сеть. В марте 2016 года лейбл открыл свой магазин в Париже в квартале Маре, а также второй бутик в Нью-Йорке.
Частные акционерные компании, как правило, стремятся приобрести свою долю пирога, а затем быстро ее продать в течение трех-пяти лет. Сделка с Goode Partners может объяснить, почему Supreme вдруг решил войти в коллаборацию с таким мамонтом как Louis Vuitton. Эта коллаборация вызвала невероятный ажиотаж, а также обвинения давних поклонников в том, что Supreme отказался от своих контркультурных корней и «продался» (в 2000 году Louis Vuitton угрожал Supreme судом, из-за того, что Джеббиа использовал фирменную монограмму на досках для скейтборда без разрешения).
Разумеется, улица ценит подлинность и может быть подозрительной к успеху. Вероятно, это причина, по которой Джеббиа сохранил в тайне сделку с Goode Partners и последовательно избегал вопросов об инвесторах. «Как маленький бренд, мы все делаем сами. Нам не нужен инвестор», — сказал основатель в интервью Business of Fashion в 2016 году. Врать он умеет, но ради денег еще и не то делают, так что можно простить Джеймсу Джеббиа его игры в кошки-мышки.