Данила Блюз — о том, что бабки у подъезда — это самые прокачанные политологи. Если кто и может все разрулить по понятиям, то только они
Пиво — утренний напиток. Солнечно-золотое, освежающее, в его прохладе есть предвкушение дня, который будет лучшим в твоей жизни. День, начатый с пива, просто не может закончиться плохо. По крайней мере, так думаешь, пока пьешь первые две-три утренних бутылки…
Сегодняшнее утро выдалось теплым и ярким — самое то, чтобы посидеть на лавочке у подъезда с пивком и сигареткой. Но пока я под птичий щебет радовался безоблачному небу, слева от меня собиралась грозовая туча — местные старухи.
Сперва вышла одна, в берете, к ней прилепилась другая в платочке, вдвоем они притянули третью в красном пальто… Спустя какое-то время пение птиц уже заглушал их злой бубнеж, а яркое солнце затмил черный чад, который клубами валил из их ртов, словно в них горели покрышки.
НЕТ НА СВЕТЕ НИЧЕГО ЗЛЕЕ И ЯДОВИТЕЕ СТАРИКОВ, СОБРАВШИХСЯ ВМЕСТЕ. А ЕСЛИ ЭТИ СТАРИКИ НАЧИНАЮТ ОБСУЖДАТЬ ПОЛИТИКУ — БЕГИ КУДА ГЛАЗА ГЛЯДЯТ, ИНАЧЕ ЭТА ЗЛОБА ПРОПИТАЕТ ТЕБЯ ДО КОСТЕЙ И НИКОГДА ТЫ НЕ ВЫВЕТРИШЬ ЕЕ НИ ПОСТОМ, НИ МОЛИТВАМИ. А К СТАРОСТИ ОНА РАЗЪЕСТ ТЕБЯ, КАК ТУБЕРКУЛЕЗ, ВМЕСТО СЕРДЦА ОСТАНЕТСЯ У ТЕБЯ ЧЕРНЫЙ УГОЛЕК И БУДЕШЬ ТЫ ТАКЖЕ СМЕРДИТЬ ЧЕРНЫМИ, ЕДКИМИ СЛОВАМИ.
Мои злые старички, разумеется, судачили о прошедших выборах.
— Наш-то, наш-то — победил! Я сразу говорила, что он выиграет. Мы с дедом телевизор каждый день глядим, вечерние новости, а по воскресеньям итоговую программу — мы кое-чего да понимаем в политике.
— Да я это еще раньше тебя говорила! Я еще когда сказала, что Путин выиграет, еще даже до выборов это сказала.
— Ой, слава тебе Господи, слава тебе Господи, — крестясь, произнесла старушка с огромной вставной челюстью во рту. — А я всю ночь не спала, боялась… Я даже свечки у всех икон вчера зажгла и молилась всем святым угодникам, чтобы только Путин выиграл. Ой, не приведи Бог, если бы Явлинский выиграл…
— Да куда ему — ты что, мать?! Он уже десятый раз баллотируется и все одно шиш с маслом получает! Кому такой тюфяк нужен? Он же натуральный импотент! Разве ж можно такого пускать? Размазня! Крым, говорит, отдам! Ты его брал, паскудник, чтобы отдавать? Смотри, какой герой! Сперва Крым отдашь хохлам, потом Дальний Восток китайцам, а потом мы все под американцев ляжем — вот уж спасибо, нам такого не надо!
— А Собчачку эту видала? Проститутка самая натуральная! Вертихвостка, тьфу, я на нее глядеть даже спокойно не могу, меня аж всю колотит, так и чешутся руки ей бельма ее бесстыжие повырывать! Пусть бы в своем “Доме 2” сидела, шаболда, и глаза б мои ее не видели. А вот нет, каждой вше поганой хочется президентом стать! Да нас бы с дерьмом тогда съели бы все. Вы видали, как она тогда разревелася-то? Ахахахахах! Ой, пискля.
А ЕСЛИ Б ОНА С ТРАМПОМ БЫ С ИХНИМ РУГАЛАСЬ? ТОЖЕ БЫ ЧТО ЛИ СЛЕЗЫ ЛИТЬ НАЧАЛА? НЮНИ РАСПУСТИЛА, ДУМАЕТ, ЕЕ, ТВАРЬ, ТУТ КТО-ТО ПОЖАЛЕЕТ! ПУСТЬ В СВОЮ АМЕРИКУ ВАЛИТ К ЛЕСБИЯНКАМ И ШЛЮХАМ, ТАМ ЕЙ САМОЕ МЕСТО.
— Но Жирика она хорошо из стакана полила, — сказала маленькая улыбчивая старушка с розовыми щечками.
— Ох уж этот мне Жириновский... — начала было бабка в лысеющей собачьей шубе, но ее перебил хмельной красноносый дед в тельняшке и вязаной рыбацкой шапочке набекрень:
— Жирик маладец! Как он ее, курву… — руками дед изобразил какой-то скручивающий жест, а после ладонью несколько раз шлепнул по кулаку.
В приливе женской солидарности старухи загалдели на алкаша:
— Да хамло твой Жирик!
— Сволочь он, только и знает, что орать!
— Клоун новогодний! Такого в кабак пускать нельзя, а он в Госдуме сидит!
— Он бы нас давно всех по миру пустил! Всю страну бы кровью залил, он же хуже Гитлера! Давно бы уже Третью мировую развязал.
— Твой Жириновский только против баб и силен выступать!
Алкаш махнул на старух рукой и осторожно, мелкими шагами посеменил прочь, стараясь не поскользнуться на весеннем льду.
— А я за Грудинина голосовала! — гордо вылезла старушенция в цветастом платке.
Наверное, у нее в голове были ловкие, остроумные доводы в пользу своего кандидата, которыми ей не терпелось поделиться, но продолжить ей никто не дал — старухи загалдели на выскочку.
— НУ И ДУРА, ЧТО ПРОГОЛОСОВАЛА! КАКОЙ-ТО ЗАЛЕТНЫЙ МИЛЛИАРДЕР-ФЕРМЕР БУДЕТ ЕЩЕ СТРАНОЙ УПРАВЛЯТЬ! АГА! ШИШ! СТРАНА — ЭТО ТЕБЕ НЕ ОГОРОД.
— Да что там огород! У него все деньги за границей, лежат там в банках! Он же ж ворюга самый натуральный! Землю китайцам отдаст в аренду, а все остальное своей клубникой вонючей засадит, и будем все горбатиться в Колхозе имени Ильича. Нет, торгашу верить нельзя — торгаш он все для своей выгоды делает! Думает только, как бы ему нажиться, а Родина, страна, долг — это для него, что твой метеоризм. Торгаш только и думает, как бы чего продать — и Родину тоже продаст, кода цену подходящую предложат.
— Правильно, хватит нам коммунистов! Опять хотят нас в каторгу свою закабалить! Видели этого, чурку, Сурайкина? Сталинист! Говорит, жить будем при мне, как при Сталине! Да тебя бы, чумазый, уже давно расстреляли или депортировали при Сталине. Ему лет 30 с виду, он этого Сталина и в глаза не видел, не знает, как нам тогда жилось. Знал бы, не говорил такой чепухи! Будь моя воля — расстреляла бы всех, гадов!
Говоря о расстрелах, старухи одобрительно загудели, а потом смолкли, вспоминая, кто еще остался из кандидатов.
— Бабурин! — радостно вспомнила одна из старух, и толпа вновь оживилась.
— Не, ну он жирный какой-то, мордастый… Не нравится он мне.
— Усишки мерзкие!
— Прилизанный какой-то! Фу!
— Щеки, как у хомяка!
— А пузень какая!
— Посмешище сплошное!
— То ли дело наш! — старухи хором заугукали и закивали. — Наш-то еще — ого-го! Дааа….
Бабули замолчали и начали понемногу рассеиваться. Казалось, что их, как дым, разносит по сторонам свежий весенний ветер. Только уже дома, лежа в постели, я понял, что забыли они еще одного уважаемого кандидата — Титова. Хотя что такое этот Титов?! Зачем он на выборах? Этого не знает даже он сам.