После разговора бойцы разошлись по окопам и стали писать письма родным и близким. Перед глазами Кедрова встали его жена Татьяна и маленький сын Юра, и острой болью защемило сердце. Он хотел написать прощальное письмо, но потом передумал. Еще неизвестно, как распорядится им судьба. Пока он живой. И написал: «Стрельба идет день и ночь. Пули визжат, рвутся снаряды... Мы ежедневно бьем фашистов, трудности большие. Но ничего. В работе с бойцами, в горячих беседах все проходит... жить становится легче...» А затем добавил, чтобы жена поняла все, если с ним что случится: «Мне еще придется участвовать в очень тяжелых, горячих боях... Смерти я не боюсь... Буду громить и уничтожать гадов». Это был его и своеобразный отчет и клятва перед женой и сыном. Если они получат письмо, что он пропал без вести, пусть знают, что он дрался до последней возможности и не осрамил своей чести, не опозорил своей фамилии. Пусть сын гордится своим отцом. После этого у него стало легче на душе, и он начал готовиться