"И вдруг распалась связь времен. Пора писать эпитафию…" Наблюдения журналиста Валерия Паниковского
Жил-был в Шадринске великий книголюб Юрий Александрович. Такой великий, что в его холостяцкой квартире (женщины не выдерживали конкуренции с суперобложками) рассадить даже двух гостей было невозможно. На всех стульях, на диване, на полу, на подоконнике — везде стояли, лежали, грудились и пылились книги и журналы, на которые Юрий Александрович тратил большую часть своей преподавательской зарплаты, а потом и пенсии.
Но не этим снискал себе славу книголюбивый шадринец. В городе, где и без него хватало оригиналов и чудиков, он вошел в историю как автор эпитафий — стихотворных надгробных надписей. Всё бы ничего, только эти эпитафии были посвящены… живым(!) людям. А именно землякам-шахматистам (шахматы — это была вторая страсть Юрия Александровича).
Вот, к примеру, надгробный шедеврик, посвященный в общем-то хорошему человеку, только ужасному сквернослову:
«Под камнем сим известный шахматист,
Душою чист, а телом неказист.
Он в жизни настоящим шахом был,
Да только мат его (нешахматный) сгубил».
Кто-то гордился, что попал в антологию книголюба, а кто-то всерьез обещал ему «набить морду». Когда Юрия Александровича спросили, зачем он выбрал такой странный вариант жанра, он ответил, что о мертвых принято говорить только хорошее, поэтому надо человеку ещё при его жизни сказать правду и напомнить о грехах, с которыми он должен расстаться…
Другой более известный жанр вечной, как сама смерть, темы — некролог. На факультетах журналистики не обучают тонкостям этого весьма специфичного жанра, поэтому в редакциях столь деликатное дело поручают обычно человеку пожившему и повидавшему…
В нашей областной газете таким человеком долгие годы был Андрей Павлович. Он никогда не опускался до штампов типа «скоропостижно», «после тяжелой болезни», «от нас ушел» или «несчастный случай вырвал из наших рядов» и т. д. Классик жанра творчески подходил к каждому печальному событию, требующему публичной огласки. Порою даже жутко становилось. Казалось, что и на каждого из нас у Андрея Павловича имелись свои заготовки. Оставалось только (ежели вдруг что…) вставить фамилию с данными да сделать выбор для дорогого товарища: царствие ему небесное, светлая память или земля пухом. И тогда рождались некрологи, которые потом родные покойного бережно хранили в семейном архиве.
Недавно мы проводили в последний путь Александра Ильича Кунгурова — журналиста, туриста, фотомастера, человека с доброй улыбкой и характером нестареющего непоседы. Блестящие, по высшему разряду, написанные в областной и городской газетах некрологи разнесли горестную весть по всему Кургану. Столько народа, пришедшего проводить нашего Ильича, я отродясь не видел во дворе ритуальных залов! Красных гвоздик не хватало в ближайших киосках. Чувство гордости за товарища и щемящей скорби охватывало каждого, кто возлагал цветы к ногам покойного.
И как же горько было узнать о совершенно иной картине прощания с заслуженными ветеранами курганского спорта! Ни строчки в газете, ни сообщений в СМИ об ушедших легенде лыжного спорта Петре Павловиче Тюленеве, баскетболистах из великой пятерки команды КГПИ 60-х годов Германе Никитиче Зубченко и Геннадии Илларионовиче Тишкове. Печальные новости узнаешь случайно, встречая на улице знакомых, но уже с большим опозданием. Хотя этим святым делом должны заниматься и федерации спорта, и, конечно, областное спортуправление.
Вспоминаю, как в 90-е годы при облспорткомитете был создан и занимался не формально, а душевно всеми ветеранскими делами — от юбилеев до похорон — совет ветеранов, который возглавляли уважаемые и ответственные люди Иван Фёдорович Васильев и Валентина Ивановна Сенченко. Вот когда наш брат жил одной семьей! Встречались и отмечали вместе День Победы, День физкультурника, закрытие спортивного сезона, открытие «Золотого колоса»… И вдруг распалась связь времен. Пора писать эпитафию…