"...этой зимой я много размышлял о душевных свойствах русского народа, благодаря выдающемуся психологу Достоевскому, на одну доску с которым, в том, что касается остроты анализа, некого поставить даже современнейшему Парижу. Благодаря ему учишься любить русских, а ещё — учишься их бояться".
Ницца, 4 марта 1887
Эмили финн в Санкт-Мориц
"...я высоко ценю Достоевского как ценнейший психологический материал, какой я только знаю, — я неожиданным образом благодарен ему, как бы ни был он противен моим глубочайшим инстинктам".
Ницше в письме Георгу Брандесу
из Турина, виа Карло Альберто, 6, III
в Копенгаген 20 ноября 1888 года
"Ещё несколько недель назад я не знал даже имени Достоевского. При случайном посещении книжной лавки мне бросились в глаза только что переведённая на французский язык книга L` esprit souterrian ("Записки из подполья") - столь же случайно было это со мной, в возрасте 21 года с Шопенгауэром и в 35 лет со Стендалем! Инстинкт родства (или как его ещё назвать?) среагировал моментально, радость моя была чрезвычайной..."
Из письма Ницше Овербеку
23 февраля 1887
"Достоевский — единственный психолог, кстати говоря, от которого я многому научился; он принадлежит к прекраснейшим случайностям моей жизни, к лучшим даже, чем, например, открытие Стендаля.
Этот глубокий человек, который имел полное право невысоко ставить поверхностных немцев, ощутил нечто совсем неожиданное для себя по отношению к сибирским каторжникам, среди которых он долго жил, к этим тяжким преступникам, для которых не было возврата к обществу; он почувствовал, что они как бы выточены из лучшего, прочнейшего, драгоценнейшего дерева, которое только росло на русской почве".