На семейном совете было решено кур завести. Я села и проштудировала журнал "Приусадебное хозяйство", списалась с одним любителем из Подольска, Золотухиным. Взяв чемодан, приспособленный для перевозки цыплят, я с мужем поехала в Москву, чтобы уже из нее ехать в Подольск. Золотухин принял нас радушно, с гордостью показав и цыплят, и инкубаторы в специально приспособленных холодильниках, и подростков с голенастыми ногами, и взрослых кур. Муж с умным видом тоскливо бродил вокруг вольеров, пока я и хозяин от души обсуждали куриные проблемы. Но вот, счастливо передав Женьке полный чемодан цыплят, я и моя измученная половина отправились обратно в Москву. Привезли в Коуровку двенадцать цыплят белых и черных брам, шесть карликовых кур и шесть цесарок.
Вся наша семья чинно стояла и восхищалась цыплятами. А они, зная о торжественном моменте, гурьбой носились за мошкарой, отнимали друг у друга червяка-горемыку, и хуже всего было тому цыпленку, который этого червяка нашел. Пытаясь спрятаться от преследовавших его алчных ртов, цыпленок долго уворачивался от всей шайки цыплят, спасая свою добычу, и если был недостаточно ловок, червяк доставался самому бойкому.
Прошло время. Наши цыплята подрастали. Юлька жила у бабушки и весь день нянчила птичьих малышей. На это уходил весь день. Одной травы цыплята съедали целые охапки. А ведь ее надо было еще и нарезать. Мы любовались на опушенные ножки, микроскопические гребешки и точеные клювики. Вот только худые они были. Настоящие подростки-непоседы.
В один из дней я в полном одиночестве хозяйничала в доме и не заметила, что стал накрапывать дождик. Сижу себе у печки, что- то делаю. А тут как гром грянет, ливень хлынул, рядом стоящего дома не стало видно. В первое мгновение я оценила мощь небес, во-второе - вспомнила про цыплят и в ужасе бросилась в огород. Вот незадача. Ни один цыпленок не попытался спрятаться под навес укрытия. Посередине вольера лежала жалкая мокрая кучка перьев и ножек. Я побежала обратно в дом, схватила тазик и под бешенным ливнем стала кидать в него птенцов.
Всхлипывая и причитая, втащила своих пернатых в дом, отлила воду из тазика и засунула его в печку. Она была еще достаточно теплая. Цыплята лежали не шевелясь, даже их дыхания было не видно. Жалкие, страшненькие. Перо и пух скатались в мятые комочки. Везде торчала пупырчатая синяя кожица, гребешки побледнели. Ужас.
Минут тридцать, пока от цыплят не пошел пар, я усиленно прокручивала в голове варианты, что делать, если цыплята сдохнут. И что наврать Юльке про ее воспитанников. Но цыплята не дали мне справлять по ним панихиду. Первыми ожили цесарята. Дернулись ножки, моргнули глазки, и вот еще мокрый и взъерошенный цесаренок попытался взлететь на край тазика. Пока остальные цыплята приходили в себя, цесарята уже клевали крошки на полу комнаты и умело охорашивались. Приехавшие позже родители с Юлькой недоверчиво выслушали мой рассказ. Мохноногие хулиганы гонялись как ни в чем не бывало за букашками.
Однажды Юлька чуть не придушила цесаренка. У нас пустовал парничок, где обычно огурцы сажают. И туда временно поместили цесарят, так как эта своенравная птица гоняла цыплят кур и отбирала корм у них перед носом. Как только Юлька открывала парничок и сыпала им корм, цесарята всей оравой взлетали на бортик парничка, надеясь воспользоваться свободой. Тогда Юлька ставила крышку парничка вертикально, и, пока
она падала, обоими руками с двух сторон сметала птенцов с бортика внутрь. Крышка с налета закрывала их обитель, и все были довольны. Цесарята философски хватали корм, а моя дочь отдыхала от неблагодарной работы.
Но один раз чересчур шустрый цесаренок, сметенный внутрь, взлетел на бортик вторично, и крышка весьма весомо придавила его за шею. Юлька птенца вынула из западни со слезами, положила на краешек теплички и пошла ко мне плакаться. Приходим с ней к дохлой цесарке, а птица сидит и с осоловелыми глазами на ногах качается. Юлька ее целовать да нежить, чуть снова не задушила. Уже вечером моя дочь, в полном недоумении, затруднилась определить, какая же это бестолочь свою шею подставила.
В один прекрасный день заходим мы в вольер, а на земле дохлая молодая курочка валяется. Мы тщательно всю вольеру осмотрели, остальных кур, но причину не отгадали. На второй день вторая занемогла. Юлька ей червяков, улиток, но и эта курица приказала долго жить. Проходил день за днем, и наш вольер все более пустел. Наконец осталась одна единственная курочка. Самая большая и черная. Мы долго не знали, что за причина перевела нашу птицу.
Но однажды, зимой уже, звонит нам бабушка и кричит в трубку:
-По радио передали, нельзя осенью кур червями кормить! Черви чем-то птицу заражают!
А мы то! А мы то! Курица занеможит, ей червей на десерт, да побольше. Знать бы, где споткнешься…
С тех пор, начиная с середины июля, мы своей птице червей не давали, и такого падежа у нас больше не было.