Авторы: Вальтер Хиновски, Герхард Шиманн
Опубликовано: журнал "LIFE", номер от 20 октября 1967 года
Над Ханоем самолет одного из них нащупала зенитная установка и пилот катапультировался. Другой самолет был сбит во время дуэли с Мигом – пилот выпрыгнул с парашютом. В Тонкинском заливе совсем юный матрос упал за борт, а через некоторое время был подобран северными вьетнамцами. Самым неожиданным образом судьба каждого из этих американцев оказалась в руках бога и врага.
За два с половиной года войны над Северным Вьетнамом было сбито 950 американских летчиков. Приблизительно треть из них была эвакуирована. Около 100 человек, по свидетельствам очевидцев, разбилось вместе с самолетами. Что касается остальных, то как минимум 135 человек (а возможно эта цифра доходит даже до нескольких сотен) было взято в плен. Что же сейчас происходит с ними?
Так как война во Вьетнаме не совсем обычная война, то ни один из сбитых и попавших в плен американцев не подпадает под определение военнопленного, сформулированное в Женевской конвенции 1949 года. Опираясь на это в качестве основания для произвола, правительство в Ханое, которое присоединилось к Женевской Конвенции в 1957 году, ссылается на тот факт, что идущая война – война официально необъявленная – и это несмотря на то, что положения Женевской конвенции касаются не только официально объявленной войны, но и так же «любых конфликтов, в которых задействованы армии».
Из-за этого, отношение Северного Вьетнама к пленным сложно назвать человеческим. К пленным не пропускают инспекции Международного Красного Креста, им запрещено получать письма и посылки, в тайне даже держится реальная численность пленных и информация о местонахождении лагерей, в которых они содержатся. Время от времени пленные становятся в Северном Вьетнаме объектами публичной «порки», когда люди в Ханое выходят на улицы с плакатами, клеймящими «воздушных пиратов» и «военных преступников».
В начале этого года, один пленный американский пилот – капитан-лейтенант Ричард Страттон выступил на пресс-конференции в Ханое с «покаянием» за свои «преступления». Но узконаправленный пропагандистский эффект этого зомбиобразного перфоманса получил скорее обратный эффект, благодаря которому обнаружилось, что в своих лагерях Ханой занимается самой настоящей промывкой мозгов. В пику этому мнению, чтобы изменить впечатление от увиденного, Ханой допустил некоторое число наблюдателей, что бы тем могли посмотреть, что происходит в одном из образцово-показательных лагерей, в котором содержится от 30 до 40 американцев. Среди этих визитеров была группа журналистов из ГДР. Их фоторепортаж, который LIFE публикует на этих страницах, дает возможность одним глазком взглянуть на до сих пор закрытую от посторонних глаз жизнь пленных в Северном Вьетнаме.
Американское правительство убеждено в том, что показанный лагерь – это обман и многие фотографии постановочные. Посол по особым поручениям Аверелл Харриман обозначил их не иначе как «карикатура». Остальные американские эксперты увидели в этих фотографиях пугающие параллели с той сильнейшей обработкой, которой подвергались американские пленные полпоколения назад в Северное Корее.
По заданию восточноберлинского телевидения ГДР, журналисты Вальтер Хиновски и Герхард Шиманн посетили лагерь для военнопленных под Ханоем. Ниже приводиться выдержка из их репортажа. Их интерпретация увиденных фактов остается целиком на их совести, и нет никакой возможности проверить действительно ли показанные ими условия в лагере в Северном Вьетнаме распространяются на всю лагерную систему, или же эти фотографии целиком и полностью постановочные.
Так сказать, естественная концепция лагерей для пленных предполагает, что неотъемлемые атрибуты лагеря – это колючая проволока, сторожевые вышки и методично обшаривающие пространство прожектора. От такого убеждения мы отказались, как только перед нами открылась дверь в лагерь, в котором содержаться пленные американские пилоты.
Здания в лагере – построенные французами бывшие казармы и административные здания. Позже их занимала Вьетнамская народная армия. В комнатах, в которых теперь живут пилоты, не так давно размещались вьетнамские солдаты. Единственно, окна теперь забраны железными решетками, а на дверях установлены замки, которые можно открыть только снаружи.
Внутри стоят кровати без матрасов и простыней, потому, что люди в Северном Вьетнаме предпочитают обходиться без них. Из-за тропического климата набитый соломой тонкий тюфяк гораздо приятнее телу, чем льняное постельное белье. Так же частью личного имущества пленных являются тонкий плед и москитная сеть.
Для более удобной организации пространства в лагере нет отдельной столовой. Пленные набирают еду на деревянные подносы в специальном раздаточном пункте и едят в своих комнатах. Однако, там есть специальная читальная комната, в которой пленные пишут письма, играют в карты и слушают радио.
С тех пор, как мы вернулись оттуда, мы постоянно задаемся вопросом, сколько же всего летчиков находится там в заключении? Вьетнамцы считают эту информацию военной тайной. Лично мы видели более 130 заключенных, но мы предполагаем, что эта цифра намного больше.
С другой стороны, мы не желаем скрывать того факта, что мы видели могилы нескольких американских летчиков.
В целом мы встретились с заключенными в девяти разных лагерях и в одном армейском госпитале. Большинство пилотов, когда их сбили, обошлись без травм, но есть и такие, которые после катапультирования, при приземлении получили серьезные переломы. Все они очень высоко отзывались о той медицинской помощи, которая была им оказана.
Есть такие, кто не получил травм, но банально заболел. Один полковник, например, страдал болезнью почек еще до попадания в плен. Лицо другого покрылось крапивницей. Правда мы и сами заболели крапивницей, пока находились во Вьетнаме.
Сейчас мы должны выдвинуть возражение против аргумента, что американцы, с которыми мы беседовали, подвергались эмоционально-психологической обработке и что им – пользуясь популярным на Западе термином – «промыли мозги». Мы глубоко убеждены, что это неправда. Офицеры ВВС, с которыми нам довелось общаться, не готовились к вопросам. Мы были удивлены тем, что задаваемые нами вопросы провоцировали у них спонтанные реакции и эмоциональные отклики. Реагировали они так же разумно, как реагировали бы на интервью в любых других обстоятельствах.
Пилоты не выглядели нервными и были одеты в чистую одежду. Насколько их эмоциональное состояние тревожно – нам, опытным корреспондентам в тех обстоятельствах было видно очень и очень хорошо. Безусловно, каждый из них очень скучает по родителям, женам и детям. Между собой же пилоты называют свои казармы «Ханой Хилтон», которому они посвящают комиксы и стихи в их лагерной стенгазете под названием «Новая взлетная полоса». Они, благодаря тому, что им дают слушать вьетнамское радио, даже знают результаты проходящих в США бейсбольных матчей. Они читают газеты, журналы и книги.
Глядя на наши фотографии, у кого-то может сложиться впечатление, что мы побывали в «образцово-показательном» лагере, или в так называемой «потемкинской деревне», но мы убеждены, что вьетнамская лагерная охрана очень точно подбирает выражение, когда называет свои лагеря «отелями для незваных гостей».