Экономическая шоковая терапия, которая проводилась в России в 90-е годы и из-за которой в итоге не произошло ожидаемого сближения России и Запада. Вместо этого появился Путин, и возможно началась новая холодная война.
Шоковая терапия не всегда имеет негативные последствия, но России она нанесла слишком большую травму. Поэтому после выхода из кризиса 90-х, когда в стране даже случился дефолт в 1998 году, Россию нельзя было рассматривать как идеального кандидата для европейской интеграции — в особенности из-за того, что доктрина шоковой терапии была связана с Западом.
И все же от идеи о присоединении России к остальной Европе, то есть о вхождении в Европейский Союз, никогда окончательно не отказывались, как не отказываются даже сейчас, когда отношения находятся на самом низком уровне и несколько европейских стран активно готовятся к возможному военному столкновению с Россией.
Не так давно, в 2010 году на конференции в Германии Владимир Путин, который тогда был премьер-министром, заявил о своей уверенности в том, что когда-нибудь Россия войдет в Европейский Союз.
«Да, нам известно, что сейчас (есть) проблемы в Португалии, Греции, Ирландии, евро немного шатается, но в целом это устойчивая, хорошая мировая валюта. Она, конечно, должна занять свою должную позицию как резервная мировая валюта», — сказал Путин, комментируя текущий кризис европейской валюты. Журналисты спросили его, видит ли он будущее России в еврозоне, и Путин ответил: «Можно ли предположить, что когда-нибудь Россия будет входить в единую с остальной Европой валютную зону? Да, конечно».
Сказано это было тогда, когда многие прогнозировали, что евро, возможно, не дотянет и до конца года. Так что, похоже, Путин был прав, когда говорил, что евро сумеет выйти из кризиса. Но что можно сказать о его втором заявлении по поводу того, что когда-нибудь Россия станет частью еврозоны?
На той же конференции в Берлине в 2010 году глава немецкого центробанка Йозеф Акерман подтвердил, что согласен с Путиным и что тоже ожидает вхождения России в еврозону.
Путин уже тогда понимал, что если Россия и войдет в единую валютную зону или, возможно, даже в ЕС, то от нее потребуют уступок, в особенности в энергетическом секторе. Европа уже усиливала давление и требовала большей прозрачности, когда речь шла о деятельности «Газпрома», российского энергетического гиганта. В Берлине Путин ответил на это давление так: «Мы слышим от наших партнеров из Северной Америки и Европы почти одно и то же в разных вариантах: хотите быть членами общей цивилизованной семьи, ведите себя цивилизованно. А это что такое? Что, подзабыли наши коллеги какие-то элементарные основополагающие принципы?»
На самом деле эти несколько предложений, произнесенных уже восемь лет назад, полностью раскрывают отношения между Россией и Европой. Россия не против перспективы вступления в Европейский Союз и даже в еврозону, но при этом она хочет сохранить свои национальные интересы, в особенности те, которые имеют ключевое значение для российской экономики. И прежде всего это касается энергетики.
Сегодня из-за всего произошедшего подобный сценарий кажется менее вероятным, чем в 2010 году, но стоит подчеркнуть, что не Путин в этом виноват. Более того, в первые годы правления Путина — то есть в начале XXI века — он положительно относился к возможному вступлению России не только в Европейский Союз, но и в НАТО, то есть к участию в так называемой евроатлантической интеграции.
Конечно, в то время членство в ЕС и НАТО почти всем странам Европы казалось идеально выгодной комбинацией.
Да, мы обсуждаем гипотетическую ситуацию. Но отношения, как мы видим, постоянно меняются. Например, два года назад Россия и Турция находились чуть ли не на грани войны, а сегодня они опять строят большие совместные планы.