Флагман Черноморского флота линкор "Новороссийск" (бывш. Giulio Cesare — Юлий Цезарь, спущен на воду в 1911 году) . После выхода Италии из войны страны-победительницы разделили итальянские боевые корабли в счёт репараций. Советский Союз претендовал на новые линкоры типа "Литторио", однако ему достался лишь устаревший «Джулио Чезаре». Сразу получить корабль не удалось, поэтому англичане временно передали СССР свой старый дредноут «Royal Sovereign», получивший в советском флоте название «Архангельск». В 1948 году, после того, как «Чезаре» отправился в советский порт, «Архангельск», был возвращён Англии для разделки на металлолом.
Гибель ЛК “Новороссийск”, обросла большим количеством слухов и легенд. Сюжет с катастрофическим взрывом линкора был положен в основу псевдодокументальных передач, авторы которых тиражируют домыслы насчет причин взрыва, приходя к оригинальному выводу: “Как это было, никто не знает”.
В целом основных версий три:
— немецкая донная мина времен Великой Отечественной войны;
— “закладка” в момент передачи линкора СССР;
— итальянские диверсанты.
Cамая популярная — последняя версия, связанная с боевыми пловцами отряда Валерио Боргезе. В последнее время она стала едва ли не основной. Обывателю импонирует шпионская романтика и теории заговора.
В пользу “итальянского следа” свидетельствуют хроники Десятой флотилии MAS (итал. Mezzi d'Assalto — штурмовые средства). Самый боеспособный морской спецназ Второй мировой, бойцы которого утопили два британских линкора и крейсер “Йорк”.
Значит, опыт есть. Средства есть. Не хватает главного — мотива для совершения преступления.
Бывшие служащие Десятой флотилии не испытывали вражды к Советскому Союзу. На протяжении всей войны они дрались с британским флотом, и всеми своими победами и унизительным поражением обязаны исключительно морякам Его Величества. Если бы вдруг у них появилась возможность реванша, их ярость обрушилась скорее на Скапа-Флоу, чем на советский Севастополь.
В то время как гордость итальянского флота “Чезаре-Новороссийск” был устаревшим линкором времен Первой мировой, еще до капитуляции переведенным в разряд учебных кораблей. К 1955 году в Италии о нем уже все забыли.
Технический аспект. Оценочная мощность первого взрыва под килем “Новороссийска” составила свыше одной тонны тротила. Через 30 секунд с левого борта грянул второй взрыв. Для доставки зарядов такой мощности потребовалось бы не менее пяти человекоуправляемых торпед “Майяле” (а с учетом частых отказов — в два раза больше).
Для транспортировки такого количества подводной спецтехники к советским берегам потребовалось бы несколько подводных лодок и большой запас удачи. Высадка диверсантов с надводного носителя, замаскированного под гражданский пароход, выглядит еще более невероятной, ввиду принятых мер безопасности на подходах к главной базе Черноморского флота. С учетом мизерной дальности хода самих торпед “Майяле” те могли проползти за семь часов не более 15 миль. Проще говоря, возможности подводной диверсионной техники не позволили бы осуществить подобную операцию.
С учетом неизбежного маневрирования при поиске цели торпеды с диверсантами потребовалось бы выпускать в советских терводах, прямо на рейде Севастополя. Плюс необходимость наличия средств предварительной разведки. Плюс погодный фактор.
Вывод слишком очевиден. Даже если бы вдруг сами британцы с привлечением опытных наемников-диверсантов Боргезе решились потопить трофейный “Новороссийск”, то черта лысого у них бы вышло.
И главное — ради чего столько трудов и риска? Ради уничтожения новейшего атомохода?
Несмотря на интенсивную модернизацию (повышение скорости хода с 21 до 27-28 уз., увеличение главного калибра до 320 мм), “Новороссийск” оставался дредноутом Первой мировой. Он был на 100 метров короче “Айовы”. И в два раз меньше по водоизмещению любого из линкоров Второй мировой. По состоянию на середину 1950-х "Чезаре-Новороссийск" был не в лучшей форме и представлять угрозу флотам западных государств решительно не мог.
В результате у всех желающих погубить советский линкор не было ни желания, ни технической возможности, ни практического смысла в осуществлении этой подлой операции.
Рассмотри версию с немецкой миной. Простая и логичная. С минимальным количеством допущений. После трагической гибели “Новороссийска” из донного ила Севастопольской бухты было вытралено 17 морских мин типа RMH-1. Из них три — в радиусе 100 метров от места гибели линкора.
Дощатая конструкция без внешних изысков массой ~1150 кг, снаряженная литым гексонитом. Оснащена магнитным датчиком неконтактного действия типа М-1. Идеальна для блокирования входов в гавани и порты. Отступая, немцы оставили нам десятки таких “подарков”
Именно этой версии придерживается официальная точка зрения, основанная на заключении главного инженера операции по подъему “Новороссийска” (экспедиция особого назначения, ЭОН-35). Её противники ссылаются на то, что источники электропитания у всех вытраленных донных мин были разряжены. Что ж, видимо, не у всех...
Хитроумное взрывное устройство имело несколько алгоритмов работы с целью повышения его эффективности и продления времени нахождения в боевом режиме. Например, оно могло действовать в прерывистом режиме (часы-таймер типа PU), включаясь и выключаясь каждые полмесяца. Притом, корпус самого линкора (30 тыс. тонн металла) вызывал чрезвычайно сильные искажения в магнитном поле Земли. Этого хватило, чтобы активировать “умирающий” датчик М-1. После чего мощнейший гидродинамический удар от первого взрыва вызвал детонацию еще одной близлежащей мины.
А так же при швартовке корабль проскочил свою обычную стоянку на пол корпуса так как на мостике был заместитель капитана, а сам он был в отпуске.
Всем спасибо за внимание!
Подписывайтесь на канал и ставьте палец вверх.